Добавлено: 16.12.2021

Созидатель Новороссии

Как граф Воронцов боролся с чумой в Севастополе и Одессе

Война с Турцией закончилась подписанием 2 сентября 1829 года Адрианопольского мирного договора. По завершении военных действий русский флот был занят перевозкой войск с мест сражений в Одессу и Севастополь. Несмотря на самые строгие карантинные меры чума, которая свирепствовала в ряде турецких провинций, была завезена и на российскую территорию. Как только стало известно, что на одном из хуторов близ Одессы от чумы умерло несколько человек, М. С. Воронцов приказал немедленно закрыть город. Отныне без особого разрешения никто не мог ни войти в город, ни выйти из него.

Но горожан надо было кормить, поэтому базары не закрывались. Продукты на продажу передавались в город через карантины, а продавцы этих продуктов оставались за чертой карантина. Ходить по городу разрешалось только тем, у кого были специальные жестяные знаки. Весь город был поделен на участки, каждый из них тщательно обследовался дом за домом. Если в доме обнаруживались люди с подозрением на эту болезнь, их переселяли в специальные помещения и лечили, а дом окуривали. Многие малоценные строения сжигались. Окуривались письма, газеты, книги и многое другое, что поступало в город или вывозилось из него. Благодаря тому, что врачи оказывали помощь всем больным без исключения, за время карантина в Одессе вообще уменьшилась смертность.

К марту 1830 года угроза чумы в Одессе была ликвидирована. У М. С. Воронцова появилась возможность съездить в Крым, в Алупку, где строился дворец. В мае он побывал в Киеве, где встретился с Николаем I и рассказал ему о результатах борьбы с чумой, а также получил разрешение на поездку в Вену для лечения тяжело больной дочери.

Александрина была старшей дочерью четы Воронцовых. Многие говорили, что в ней соединились все совершенства — живой ум, веселый характер, исключительная красота и ангельская доброта. И вот она, любимица семьи, оказалась на пороге смерти из-за никак не поддававшейся лечению болезни.

Михаил Семенович и Елизавета Ксаверьевна уже потеряли двоих детей. Известные врачи посоветовали в качестве последней меры лечить Александрину специальными минеральными водами. Для этого и надо было ехать в Вену.

Поездку решили не откладывать. Но тут пришло известие о бунте в Севастополе, об убийстве там военного губернатора Н. А. Столыпина и других официальных лиц. И Воронцову пришлось срочно отправиться в Севастополь.

Николай I, узнав несколькими месяцами раньше об угрозе чумы в Севастополе, назначил генерал-лейтенанта Н. А. Столыпина временным военным губернатором города с широкими полномочиями. По приказу Столыпина осенью 1829 года Севастополь также был огражден карантинами от соседних районов. Из-за карантина возмущение горожан росло с каждой неделей. «Долго ли еще будут нас мучить и морить? — кричали женщины священнику Севастопольского собора Софронию Гаврилову, пытавшемуся их успокоить. — Мы все здоровы и более трех месяцев с половиною находимся в карантинном состоянии по домам своим; домы наши окурены; мы и семейства все наши очищены. Нас обнажали, купали во время холода в морской воде. Скоро год, как заперт город, — и жены наши, а также вдовы умерших и убитых матросов с детьми своими остаются в городе без заработков; все вообще сидели всю зиму в холодных домах; не имеем пищи; все, что было по домам деревянного, пожгли; платье свое, скотину и все, что имели, продали и покупали хлеб; в воде тоже нуждались, когда сидели в карантине по домам больше ста дней, ибо нас не выпускали из домов, и мы ожидали, когда нам дадут воду. Будучи без дров, многие ели одну муку, разведенную с водою. Карантинные чиновники или комиссия давали нам муку такую, что мы не могли есть. Дров давали нам на неделю или две — так мало, что едва доставало испечь два или три хлеба».

Многие севастопольцы имели небольшие земельные участки за городом. Выращиваемые на них овощи и фрукты были немалым подспорьем в хозяйстве. Карантин лишил их и этого подспорья.

Непродуманные карантинные меры, нерешительность Столыпина привели к тому, что матросы и горожане подняли бунт. 3 июня 1830 года возбужденная вином и яростью толпа ворвалась в дом, где находились Столыпин и его ближайшие помощники. Столыпин и несколько человек из его свиты были убиты. Затем бунтовщики стали разыскивать по городу врачей и карантинных чиновников и расправляться с ними. До прибытия Воронцова в городе царило безвластие.

Наведя там относительный порядок, Михаил Семенович вернулся в Одессу и сказал жене, что вынужден будет снова ехать в Севастополь. Болезнь дочери прогрессировала, и Елизавета Ксаверьевна решила отправиться в Вену без мужа. Кроме девятилетней Александрины у нее на руках были шестилетний Семен, пятилетняя Софья и трехлетний Михаил.

А Михаил Семенович, получив от императора самые широкие полномочия, поспешил в Севастополь. Надо было восстанавливать карантин, а также расследовать обстоятельства бунта. Он объехал весь Севастополь и нигде не услышал ни одного оскорбительного слова в свой адрес. Для предупреждения новых волнений он ввел в город дополнительные войска. Однако разгонять горожан и стрелять в кого-либо не пришлось. Бунт прекратился сам собой. По распоряжению генерал-губернатора были приняты дополнительные меры, чтобы помешать распространению чумы.

По распоряжению Николая I была создана следственная комиссия, которая должна была установить степень виновности тех, кто участвовал в бунте. Комиссия признала виновными 390 человек. Семеро из них были приговорены к расстрелу, другие к розгам, третьи к высылке из города.

Как глубоко верующий человек, М. С. Воронцов с тяжелым чувством согласился со смертным приговором для семи человек. Рассказав в письме к А. X. Бенкендорфу о бунте, он добавил: «Вы видите по этим подробностям, мой друг, что при всем желании не делать лишнего, я не мог уменьшить число приговоренных к смерти».

В Одессу М. С. Воронцов возвратился в середине сентября и сразу же отправился догонять супругу. В дороге он узнал, что Александрина скончалась. Умирала девочка мучительно. Елизавета Ксаверьевна, находившаяся рядом с ней днем и ночью, чудом не сошла с ума, глядя на страдания дочери. Ее одолевали думы — из шестерых детей они уже лишились троих. Неужели счет потерям не окончен?

После смерти и похорон дочери у Елизаветы Ксаверьевны и Михаила Семеновича не было сил ехать дальше, и они решили задержаться в Вене.

* * *

22 сентября в Одессу прибыло судно «Самсон». Его шкипер Аким Алексеев рассказал карантинным чиновникам, что «Самсон» заходил за дровами в одно неблагополучное турецкое местечко. После чего жена шкипера заразилась чумой и вскоре скончалась. Тело умершей лежит в каюте уже семь дней. Карантинные чиновники не поверили шкиперу. Они решили, что его жена умерла не от чумы, а от побоев мужа. В Одессе покойную похоронили на чумном кладбище, а экипажу разрешили заняться разгрузкой судна.

До 6 октября все было благополучно, но в этот день 5 матросов почувствовали себя плохо. Больные были срочно отправлены в чумной квартал города. 10 октября умер один из них, 20 октября — второй. 22 октября по распоряжению градоначальника Одессы А. И. Левшина город был оцеплен, чтобы зараза не вышла из его пределы.

Днем раньше, 21 октября, в Ялту из Одессы прибыл корабль «Петр Великий». М. С. Воронцов, узнав о вспышке чумы, отправил «Петра Великого» обратно в Одессу, а сам поспешил туда же сухим путем.

В Одессу Михаил Семенович прибыл в полдень 25 октября. 26 октября он обратился к горожанам с воззванием, в котором говорилось, что всякий день в 11 часов утра генерал-губернатор будет встречаться у Биржи с гражданами, с комиссарами частей, назначенных для наблюдения за здоровьем горожан, с властями, с медиками, выслушивать их мнения и принимать необходимые меры.

В чумной квартал продолжали поступать новые больные. На чумном кладбище появились свежие могилы. Но эпидемия еще не успела охватить весь город. В своем новом воззвании к горожанам М. С. Воронцов отметил, что за прошедшие две недели сделано многое для борьбы с чумою, однако меры предосторожности необходимо усилить.

А 4 декабря священник Успенского монастыря Головченко добровольно вошел в карантин для совершения разных христианских треб. Теперь даже зачумленное мертвое тело хоронилось с отпеванием.

Указом от 6 декабря Николай I ввел в Одессе вместо должности градоначальника должность военного губернаторa. Им стал действительный тайный советник граф А. П. Толстой с чином генерал-майора. А Левшин, лишенный звания градоначальника за упущения в борьбе с чумой, должен был заниматься карантином.

Положение в Одессе постепенно улучшалось. 10 декабря в городе открылись магазины и лавки. Однако торговля в них велась с предосторожностями: 1. Никто из покупателей не должен входить в магазин или лавку. 2. У открытых дверей торговых заведений должны быть протянуты веревки или сделаны барьеры. 3. Покупатель берет купленную вещь не из рук магазинщика, а со стола. 4. Золото, серебро и медь за купленный товар кладутся в чашки с уксусом или водой, а ассигнации — в особый ящик, которые вечером окуриваются хозяином магазина.

22 декабря в циркуляре, направленном М. С. Воронцовым комиссарам, прикрепленным к разным районам города, говорилось, что уже более двух недель в городе и в предместьях не фиксируется новых случаев заболевания. Из чумного квартала стали выходить выздоровевшие.

Таким образом, новый, 1838-й, год одесситы встречали победителями чумы. В «Одесском вестнике» за 26 января 1838 года появилось сообщение, что с 25 января Новороссийский и Бессарабский генерал-губернатор граф М. С. Воронцов вновь принимает просителей по два раза в неделю — во вторник и в субботу — с 11 часов утра в доме, занимаемом канцелярией его сиятельства. Днем раньше, 24 января, было снято оцепление вокруг Одессы, и одесситы вступили в обыкновенные сношения со всеми губерниями Российской империи.

Вскоре решением Николая I были учреждены особые золотые и серебряные медали для ношения в петлице на Александровской ленте. Они вручались всем лицам, участвовавшим в борьбе с чумой. Кроме того, за отличное исполнение обязанностей во время карантина в Одессе император объявил свое монаршее благоволение штаб- и обер-офицерам 2-го батальона Виленского егерского полка, а нижним чинам батальона в числе 571-го человека его величество изволил пожаловать по рублю, по фунту мяса и по чарке вина каждому.

Таким — тревожным, печальным, радостным и трагическим — оказался для одесситов и четы Воронцовых 1837 год.

Из книги Вячеслава Удовика «Воронцов»
от 19.08.2022 Раздел: Декабрь 2021 Просмотров: 228
Всего комментариев: 0
avatar