Добавлено:

Безсмертный гарнизон

 Нет выше и трагичнее подвига, чем смерть на поле боя в конфликте, который войной не позволено называть. Сначала в Чечне было «наведение конституционного порядка», потом «антитеррористическая операция», а по сути – всегда война: жестокая, кровавая, мистическая – с колдовскими чеченскими плясками, с напусканием порчи на хлеб, воду и воздух, чтобы русские войны умирали от непонятных медицине болезней.

 Плачет у могильного камня мать Крестьянинова. Сколько пролито слез, но не выплакать глаз по сыночку. Мать подполковника Крестьянинова рыдает по нему на земле, а высоко в облаках, невидимая в снежной метели, плачет по нему Богородица.
 У Божьей Матери много проторенных дорог – где только нет воинских православных могил.
 На Николо-Архангельском кладбище лежит российский спецназ – потомки древнерусских богатырей Александра Невского, Гаврилы Олексича, Василия Буслаева, Евпатия Коловрата, матроса Кошки, атамана Бакланова, казаков-пластунов, разведчиков-победителей 1945 года. Как же Богородице не бывать здесь.
 Горячие молитвы возносят к небесам два православных священника. Офицеры-спецназовцы чутко вдумываются в слова, обращенные к Господу и Богородице. Кому-то уже близок их праведный, многотысячелетний смысл.
 Не все еще просветленно осеняют себя крестом. А вот отделение Влада Еренова с того дня, как он стал его командиром, шло на штурм и выполнение других задач только после молитвы «Отче наш». Теперь Влад полковник и заместитель командира отряда. Учится в Академии МВД. И когда спецавтобус уносит в своем чреве Влада и его подчиненных на задание, этот богатырской стати умный полковник, видя за окном православные храмы, обязательно осеняет себя крестом. Так было в обычае предков. Таков и Влад на дорогах войны и борьбы с преступностью.
 Сбор всего отряда на Николо-Архангельском кладбище обязателен. Только дежурное отделение, в силу специфики службы, остается на боевом посту. Попробовал один офицер, только начавший службу в подразделении, сказать:
 - А зачем мне ехать на кладбище? Я лично не знал Крестьянинова.
 И услышал от командира отряда Науменко:
 - Подумай, о чем говоришь? Завтра на боевом выходе, не дай Бог, погибнешь, а про тебя скажут: «Он к нам недавно пришел. Мы не знаем его». Над твоей могилой некому будет салютовать.
 Жесток разговор, да спасителен смысл. Над каждым спецназовцем привычно витает ангел смерти, заглядывает ему в глаза, но редко видит в них страх. Пограничное состояние – между жизнью и смертью – привычно спецназовцу. Он служит во имя жизни, на благо избавления от смерти. Поэтому меньше всего офицер ОМСН «Рысь» должен думать о ней - костлявой.
 Думать о смерти и погибших товарищах – не одно и то же. У Бога все живы. Лучше всего это знают воевавшие люди. Но какая невыносимая сердечная боль – нести умирающего командира на двери, сорванной в дагестанском сожженном доме.
 Шестнадцатое января 1996 года был вторым днем боя за село Первомайское, занятое боевиками Радуева. В селе их, отлично вооруженных, было около трехсот. Пока силовые министры искали приемлемое решение, чеченцы основательно укрепились. Не только заложники рыли окопы в полный профиль, пробивали амбразуры в сложенных из булыжников невысоких, по грудь, заборах, но и боевики трудились, не покладая рук.
 Спецназовцам внутренних войск и собровцам свободного отряда пришлось атаковать противника беглым огнем. Отлично замаскированные, чеченцы бились на смерть, выполняя приказ Джахара Дудаева.
 В дневных боях первые помощники смерти – снайперы. В селе Первомайское, на границе Дагестана и Чечни, они с бесовской зоркостью находили цели.
 Подполковник Андрей Крестьянинов был поражен снайпером, когда поднял на плечо РПО «Шмель».
 Сберегая людей, он в течение всей операции шел первым. «Делай, как я», – этот результативный закон на чеченской войне не оставлял командиру шансов на жизнь. Идя в боевых порядках, по сути, пехотным взводным, Крестьянинов, начальник элитного министерского СОБРа, не мог себя вести иначе. Его отряд, подготовленный для скоростных схваток с бандитами, на этот раз шел на пулеметы по мокрому вязкому грунту: практически утопал в дагестанской земле, но атаковал врага, имея задачу освобождать заложников, захваченных боевиками в Кизляре.
 Снег водит белые хороводы, а офицерам у могильного камня в большой круг не собраться. Внутрь оградки войдут только семь ветеранов. Жена Крестьянинова Люба, его мать Мария Михайловна, да дети не отойдут от Андрея, пока у него не побывают все, кто приехал отдать дань памяти командиру и другу. Здесь генерал Круглов Валерий Александрович – начальник легендарной «Веги». После вредительского расформирования «Вымпела» Круглов возглавил вымпеловцев, которые, отринув ведомственную гордыню, перешли в МВД. И этот спецназ, как и «Вымпел», покрыл себя неувядаемой славой. Их боевая работа в Чечне наводила страх на противника. Вместе с собровцами Крестьянинова генерал Круглов и его «Вега» штурмовали Грозный. В августе 1996 года офицеры «Веги» в том же Грозном защищали общежитие ФСБ. Действовали талантливо, дерзко-результативно. Выполняя приказ, ушли из горящего общежития последними. На выходе смертью храбрых пал командир этой группы.
 Шестнадцатого января 1996 года погиб Андрей Крестьянинов, но в этот день вспоминают всех, кто дорог сердцу отряда «Рысь».
 Сегодня рядом с Любой Крестьяниновой – Лидия Ласточкина. Ее муж Владимир Ласточкин, майор СОБРа и ГУОП, погиб в декабре 1995 года в чеченском городе Гудермесе. Находясь в Грозном, узнав о гибели командира Свердловского СОБРа Валова, Владимир Ласточкин выдвинулся из Грозного в Гудермес, чтобы вывезти с поля боя тело боевого друга. До перехода в Главк, Володя служил в Свердловском СОБРе, и его желание пробиться к месту гибели земляка и друга было исполнением святого закона спецназовского братства: российский спецназ не оставляет врагу тела товарищей по оружию.
 В Гудермесе Володя погиб, прикрыв собой от осколков раненого офицера. И посмертно, как и Андрей Крестьянинов, удостоен звания Героя России. Схоронили Володю в родном Свердловске. Андрей родился в Тюмени, вырос и получил военное образование на Северном Кавказе. Володя – уралец. Права народная молва, утверждающая, что сибиряки и уральцы – одни из самых надежных людей Отечества. В них особая крепость духа. Откуда? Это русская тайна.
 Низко в раздумьях склонил голову подполковник Иван Кондратов, тяжело контуженный в Первомайском. После боя не мог говорить, мучился головной болью. Не раз лежал в госпитале, восстановился и служит на страх врагам. При внешней суровости, скрытой резкости Иван очень добр, чуток, памятлив на хорошее.
 Внутренне собровцы – участники первой чеченской кампании – очень похожи. Ведь на службу их отбирал первый заместитель министра МВД генерал Егоров Михаил Константинович. Из огромного количества претендентов он, начальник ГУОП, выбрал офицеров, во многом, наверное, похожих на себя: интеллигентов, способных на удар во спасение других. Времени воспитывать в них способность отдать жизнь за други своя у генерала – создателя службы по борьбе с оргпреступностью не было. Страна нуждалась в готовых кадрах. И его парни вошли в систему, как снайперские патроны в обойму СВР.
 Егоров гордился собровцами – этим новым оружием МВД. И ставшие милиционерами бывшие спецназовцы ВВ, десантники, моряки, пограничники, разведчики 7-го управления генерала ни разу не подвели. Они гордились своим именем – «собровцы». СОБР – это специальный отдел быстрого реагирования. Когда собровцы, проводя задержание, врывались на бандитские сходняки, бандюки, еще секунду назад вальяжные, наглые, при крике: «Всем лежать! Руки на голову!» - валились, как снопы. СОБР был волей государства. СОБР – звучало парализующе. Это гордое слово поднимало душу офицеров ввысь.
 На самом верху в 2003 году структуру переименовали. На этот день и час в ней было восемнадцать Героев России, награжденных посмертно.
 Подразделениям СОБР, несущим службу во всех республиках, областных центрах России, дали название ОМСН – отряды милиции особого назначения. Свое переименование собровцы считают диверсией. То, что радует преступный мир, террористов-боевиков, плохо для страны.
 В День Крестьянинова вспоминают только своих. И не думают о врагах. Шестнадцатого января отряд милиции специального назначения «Рысь» не охотится. В этот метельный понедельник отряд живет сердцем. Он всегда на людях, а враг таится, запутывает следы, копит силы, но страшится боевых столкновений с российским спецназом.
 Собровцы и их противник – боевики оргпреступности, террористы, полевые командиры, похитители людей проживают одни и те же годы, часы, минуты. Только собровцы служат Богу, России, а преступники – подручные сатаны. Разницу позиций весомо объяснил Усама бен Ладен – лидер Аль-Каиды, который сказал: «Вы любите жизнь, а мы любим смерть».
 В День Крестьянинова смерть держится подальше от собровцев. Шестнадцатого января воинское Николо-Архангельское кладбище – не ее маршрут. Это время светлых молитв, поминальных литий и знаменного распева.
 Смерть со своими любимцами – чеченскими боевиками и террористами-убийцами - в этот день танцует лезгинку в горах Ношат-Юртовского района, бродит заминированными лесными тропами, а потом прячется в Башне сатаны у озера Кизиной-Ам. Православные молитвы у могилы подполковника Крестьянинова пугают ее.
 Отняв жизнь у командира СОБРа шестнадцатого января 1996 года, смерть возликовала. Да ненадолго. Потому что спецназ – безсмертный гарнизон. На место выбывшего из строя Героя России пришли десятки молодых офицеров. Они служат в отряде «Рысь», чтобы сражаться за жизнь людей, чтобы поставить на колени тех, кто любит смерть. (В сокращении).

Виталий НОСКОВ

от 21.01.2021 Раздел: Март 2006 Просмотров: 532
Всего комментариев: 0
avatar