Добавлено: 16.10.2017

Мы обязаны новомученикам своей жизнью

О том, как правильно чтить память наших новомучеников, и о причинах того, что современные христиане знают о них очень мало, мы говорим с Митрополитом Саратовским и Вольским Лонгином.

– В этом году отмечается столетие революционных событий 1917 года, которые стали началом страшных гонений на Русскую Православную Церковь. Сотни тысяч людей пострадали за свою веру. Почему Русской Церкви, всему русскому народу было попущено это «огненное испытание»?

– Кто согрешил, он или родители его? (см.: Ин. 9, 2). Такой вопрос мы встречаем в Евангелии. Ученики Христа спрашивают Его о слепорожденном, и Господь отвечает: не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии (Ин. 9, 3).

Думаю, так же можно ответить и на вопрос, почему русскому народу было попущено столь тяжелое испытание.

Это, конечно же, результат тех нестроений, ошибок и искажений церковной, общественной, государственной жизни России, которые накапливались в течение веков. Если отвечать на вопрос, кто виноват, то ответ будет такой – все. Все без исключения.

Но в то же время это огненное искушение (см.: 1 Пет. 4, 12) явило не только человеческие немощи и ошибки, но и славу Божию. Оно было попущено для того, чтобы явился плод, который Русская Церковь принесла в русском народе за девятьсот предшествующих лет. Этот плод – как раз новомученики и исповедники; люди, которые не отказались от Христа, а отдали за Него свою жизнь. Как это часто бывает, попущение Божие обернулось торжеством тех людей, которые смогли это испытание выдержать и соответствовать высоте своего призвания.

+ + +

Глубоко убежден: российским новомученикам мы обязаны своим сегодняшним существованием, своим благополучием, в том числе благополучием церковной жизни, которое совершенно не обусловлено окружающей обстановкой. Надо понимать, что она отнюдь не благоприятствует Церкви. И в то же время мы пользуемся небывалой свободой церковной жизни, какой ее никогда не было в нашей истории. Пользуемся возможностями, о которых несколько десятилетий назад никто и не мечтал. И я убежден, что именно благодаря подвигу новомучеников Господь покрывает нас и дает нам возможность исполнить свое предназначение.

– Почему память новомучеников не почитается в России так широко, как бы этого хотелось, как они того заслуживают? В чем причина – недостаток информации (ведь о большинстве умученных мы знаем очень мало – об этом позаботилась советская власть), отсутствие традиции? Или дело в потребительском отношении к Церкви многих прихожан?

– Скорее всего, дело вот в чем. Новомученики пострадали в основном в 20–30 е годы – в ближайшие к Октябрьскому перевороту десятилетия. После их подвига и до 1940 х годов, когда во время войны вновь стали открываться храмы, прошло довольно много времени: появилось на свет, как минимум, два поколения людей. И в этот период очень сложно было передавать какие-то навыки церковной жизни. Атеистическая пропаганда и воспитание «нового человека» в Советском Союзе были массированными, всеобъемлющими, причем на протяжении семи десятилетий. Я сам прекрасно помню, как трудно было человеку прийти в Церковь и узнать о ней самые элементарные вещи. Не говоря уже о новомучениках, которые тогда считались врагами народа, врагами советской власти.

Я иногда задумываюсь вот о чем: насколько иной была бы наша жизнь, не только церковная, но и всего нашего народа, если бы то очень осторожное, нерешительное, но всё же реальное возрождение церковной жизни, которое произошло после войны, не было бы оборвано Хрущевым? Если бы в конце 1950 х – начале 1960 х годов не была бы закрыта большая часть семинарий, 90 процентов монастырей и больше половины храмов, открытых после войны?.. Если бы этого не произошло, и церковная жизнь продолжала развиваться теми же темпами, какими она развивалась с 1946 по 1957 год, то мы жили бы совсем в другой стране. И многие традиции сохранились бы, и сельские храмы, руины которых ныне стоят по всей стране, до сих пор действовали бы, открывались бы новые церкви, и верующих людей было бы гораздо больше. Всё было бы по-другому. Может быть, и страна не разрушилась бы в 1991 году.

У истории, как известно, нет сослагательного наклонения, и мало кто, наверное, об этом задумывается, но последний большевистский удар по Церкви, нанесенный Никитой Сергеевичем, принес едва ли не больше вреда, чем открытая борьба с Церковью 1920 х, 1930 х, 1940 х годов. Тогда народ еще был в массе своей крещеным, православным – здесь вступало в жизнь третье послереволюционное поколение, которому уже никто не мог передать навыки церковной жизни. Этот разрыв трагичен для нашей церковной жизни. Вот потому и нет у нас такого почитания новомучеников. Не то что почитания – о них просто не знают, не помнят их так, как знают и помнят мучеников ХХ века у тех народов, где коммунизм не продержался столь долгое время.

Что касается потребительского отношения к Церкви – сегодня люди относятся потребительски ко всему, и это играет свою роль. Действительно, многие приходят в Церковь попросить о своих конкретных нуждах. Они знают, что, если у них остро стоит квартирный вопрос, надо помолиться святителю Спиридону, если не ладится личная жизнь – блаженной Матронушке, если что-то болит – великомученику Пантелеимону или святителю Луке. А у новомучеников такой «специализации» нет. Этот факт имеет свое значение, но я не стал бы его преувеличивать. Все-таки основной причиной является тот поколенческий разрыв, который произошел именно в период хрущевских гонений на Церковь.

– Мы видим, что мученичество христиан российского ХХ века отличается от мученичества первых христиан. Можно сказать, что оно происходило в совершенно иных исторических условиях. Первые христиане смотрели на своих мучеников, шли за ними, совершали Евхаристию на их останках, прославляли их и внутренне готовили себя к тому же. На мучеников ХХ века никто так не смотрел, их пример если и вдохновлял, то совсем немногих; они погибали в безвестности, их семьи боялись кому-либо о них рассказать, их собственные внуки зачастую ничего о них не знали. Церковь, заключив – пусть необходимый, не будем судить, однако же крайне тяжелый и морально затратный – компромисс с советской властью, замолчала о своих мучениках на долгие десятилетия. Люди, не утратившие память об арестованных и исчезнувших, хранили ее только в своем, очень тесном, как правило, кругу. Да, в новые времена Церковью немало сделано и делается для извлечения из тьмы забвения их имен, для прославления новомучеников. Но возможно ли восполнение этого морального ущерба? И не должно ли почитание мучеников сегодня носить покаянный характер?

– Я совершенно согласен: действительно, новомученики совершали свой подвиг в безвестности, в других исторических условиях. Да, наверное, покаянная нота должна звучать в нашем сегодняшнем почитании. Но опять же – надо понимать, что произошел разрыв поколений, о котором я только что сказал. Например, я пришел в Церковь где-то около 1980 года. Допустим, я хочу покаяться за то, что в то время не почитал новомучеников. Но что я мог знать об их подвиге? И никто не знал из тех, кто был со мной рядом.

Конечно, то, что о них не знали, – это действительно плохо. И этот разрыв, отсутствие внутрицерковной связи между поколениями очень многому повредили. Безусловно, мы – больной народ, это более чем очевидно, и, наверное, отчасти больна Церковь. Но при этом мне кажется, что покаянные ноты в нашем почитании новомучеников должны быть очень личными, частными. Ни в коем случае нельзя превращать это в некое публично-правовое действие. Скажем, есть люди, которые призывают к всенародному покаянию за убийство царской семьи. Мне всегда это было непонятно. Ну, хорошо, собрались сто человек каяться в убийстве царской семьи. Но они не убивали царскую семью! И даже их бабушки и дедушки этого не делали! Мне кажется, что здесь то же самое.

Никогда не надо поступать нелогично, неестественно. Мы действительно прославляем новомучеников. Мы изучаем их подвиг, со временем он открывается для нас. Делается очень много, потому что мы выносим из забвения множество имен людей, обстоятельства их подвига. И эта работа идет, приобретает всё большие масштабы. При этом я убежден, что это, собственно говоря, и есть единственно возможная для нас форма покаяния.

Достаточно ли этого для восполнения ущерба – не знаю. Если жизнь Русской Церкви и дальше будет продолжаться в своем естественном порядке, я думаю, что мы преодолеем те моральные потери, которые весь наш народ понес в советское время. Если же опять церковная жизнь будет каким-то образом остановлена, прервана – тогда другое дело.

– А может быть, дело в том, что в России не сформировалось внятное отношение к собственной истории? До сих пор многие улицы наших городов, населенные пункты, станции метро и т. д. носят имена убийц – деятелей Октябрьского переворота, тех, кто осуществлял репрессии против собственного народа в 1920–1950-е годы. <...> В центре российской столицы продолжает действовать Мавзолей… Разве может такое раздвоение не влиять на умы людей? Как ко всему этому относиться и что можно сделать?

– Раздвоение не может не влиять на умы людей. Что с этим делать, я не знаю. Надо хотя бы понимать неправильность такого положения вещей и это понимание распространять по мере сил и возможностей среди тех людей, с которыми ты общаешься.

Мы живем в Саратовской области, и два наших города носят имена Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Помимо того, что Маркс и Энгельс всего лишь средней руки экономисты, хотя некоторые считали их философами, они с ненавистью относились к России и с презрением – к русскому народу. На мой взгляд, даже одного этого факта достаточно, чтобы стереть эти имена с карты России. Или, скажем, Емельян Пугачев, Степан Разин – разбойники и бунтовщики. Понятно, что большевики создавали себе альтернативную историю и своих «героев». Но почему для нас должны быть примером люди, которые взбунтовались против законной власти?

Это действительно плохо. К сожалению, равнодушие, с которым мы часто сталкиваемся в этом вопросе, пока не дает возможности исправить подобные вещи. Хотя исправлять их надо, и думаю, что голос Церкви здесь должен быть более слышным. Это касается и захоронения Ленина, и, по возможности, освобождения Красной площади от погоста, который там есть. Или уж придания ей особого статуса. Там ведь захоронены и вполне достойные люди, которых нужно знать, которыми можно гордиться, – скажем, первые космонавты. Но, если это кладбище, тогда недопустимы концерты и прочие развлечения, которые устраиваются на Красной площади. Это ведь тоже на самом деле следствие утери нравственных ориентиров.

– Владыка, каким, по Вашему, должно быть богослужебное, молитвенное почитание памяти новомучеников? Для верующего человека важна ведь не только информация, но и молитвенная связь.

– Нужно обязательно совершать всенощное бдение и Литургию в день памяти новомучеников, особенно в тех храмах, городах, селах, которые связаны с их жизнью. Ну и, конечно, всем нам обязательно нужно молиться нашим новомученикам. Надо просто попробовать. И тогда Господь покажет, насколько важен этот молитвенный опыт общения с нашими святыми сродниками, как говорится в одном из песнопений.
(В сокращении)

Митрополит Саратовский
и Вольский Лонгин.
Беседовала Наталья Горенок.

«Православие и современность»
от 24.11.2017 Раздел: Октябрь 2017 Просмотров: 134
Всего комментариев: 0
avatar