Звезда удивительного поэта Николая Рубцова

В январе 2026 года мы отмечаем 90-летие со дня рождения и 55-летие памяти русского гения XX века


Теперь, когда улеглись наши страсти вокруг имени Николая Рубцова, а стихи его «обвыклись» в литературной и житейской среде, — утишилось и само отношение людей, почитателей поэта, к нему. Началось утоление: талант Николая Рубцова, как родной пронзительный всполох, затрепетал и, золотея, ровно засветился...

Идущий видит, соизмеряет между ним и собою расстояние, собираясь превозмочь дорогу, радуется и грустит. Радуется — впереди пульсирует извечный голос крови человечества — искра ожидания, теплота встречи, свет любви. Грустит — томит преодоленное, оставленное, тревожат предчувствия неясностей, неустройств и случайных размолвок:

Погружены в томительный мороз,
Вокруг меня снега оцепенели.
Оцепенели маленькие ели,
И было небо темное, без звезд.
Какая глушь! Я был один живой.
Один живой в бескрайнем мертвом поле!

Конечно, и в шестидесятых, и в семидесятых годах потребность в более широком и глубоком самовыражении наций не была незаметной, не была примитивной и поверхностной. Мир бурлил. Век, так мне казалось, разворачивался и, пыльный от индустрий и войн, уходил в племена, народы, в страдания и трагедии наций, будя их, будоража страны, державы, континенты, беспокоя этим предгрозовым гулом чуткое сердце пахаря и сталевара, философа и поэта. «Я был один живой...» Один ли?

Философ думает. Поэт страдает. Пахарь латает рубаху. Сталевар не в силах понять: куда деваются моря пламенного железа? Трактор есть, а молока детишкам не хватает. Танки и корабли есть, а границы постоянно требуют зоркости. Философ размышляет, сопоставляет, накладывает эпоху на эпоху, изучает ситуацию политик, принимает меры правитель. А у поэта что? Поэт страдает, видя плохо одетого пахаря, недокормленных его детей. Страдает, видя длинную очередь, если не за продуктами, то за водкой. Страдает, видя в очереди — сталевара, колыхающего морями стали, морями огненного железа.

Поэту, наверное, тяжелее всех, никто за него не скажет:

Тихая моя родина!
Ивы, река, соловьи...
Мать моя здесь похоронена
В детские годы мои.
— Где же погост? Вы не видели?
Сам я найти не могу. —
Тихо ответили жители:
— Это на том берегу.

Николай Рубцов — редкий поэт. Тончайшие, почти еще блестковые, лишь еле-еле проносящиеся в душе и в голове наития, ощущения, сомнения, завязи догадок и порывов, он умело закреплял, соединял в хрупкий многозначный рисунок, наслаивал на этот рисунок робкую, почти неуловимую подтекстовую вязь, дополнял, наделял острыми приметами, и под сердцем, под сердцем, наедине со своими страстями и муками окрыленного вдохновения, лепил образ, и музыка находила музыку, дума находила думу:

Взбегу на холм
и упаду в траву.
И древностью повеет вдруг из дола!
И вдруг картины грозного раздора
Я в этот миг увижу наяву.
Пустынный свет на звездных берегах
И вереницы птиц твоих, Россия,
Затмит на миг
В крови и жемчугах
Тупой башмак скуластого Батыя...

Николай Рубцов — мастер по изучению и подаче темы. Он от темы, из темы, за темой берет все, что можно взять, что можно показать своим и чужим страстям, своим и чужим взорам. Мастер он и по определению мелодии и размера стиха, его завершенности. Единство внутреннего содержания и внешней отшлифовки произведений Николая Рубцова завидно оригинально, естественно и ненавязчиво — удачное сочетание смысла и формы.

Да, он — Церковь. Церковь, встроенная в плечо храма над деревней, над селом, или — прямо возносящаяся на площади изъеденного пылью и обозленного грохотом города. Церковь. Храм. Тянет — войди и помолись. Не тянет — не заходи. Но мимо этой церкви, мимо этого храма разумный человек не пройдет, не «зацепившись» за жизнь и смерть, за совесть и долг... Я много лет дружил с Николаем Рубцовым. Его мировоззрение и его творчество не отмечены устойчивой религиозностью, не отмечены и бессознательной верою в реальность вечной материи, вечного обновления.

Но, будучи глубоким, с космическим воображением поэтом, Николай Рубцов нигде ни в одной строке не омрачил великую тайну властной красоты мироздания грубым несогласием с нею, с тем, что проницательный осязает, талантливый чувствует, гений пророчит: он сам был тайной, сам был красивым, сам был вечным...

Валентин СОРОКИН
Из очерка «Гонимая душа»,
вошедшего в книгу «Крест поэта»

Наверное я не сильно ошибусь, если скажу о его характере, как о характере особого душевного обустройства. В нём, в этом характере, — в чём я лично неоднократно убеждался — постоянно уживались, взаимодействовали две, казалось бы, на первый взгляд несовместимые друг с другом стихии, два образа. Один — не всегда бритый, озорной морячок с гулливой гармошкой в руках,
другой — за гормошкой — уравновешенный — готовый к исповеди и проповеди священник. Один лихо перебирает лады гармошки, а другой, отбирая наилучшие слова в родном языке, укладывает их в свои замечательные стихи, а затем передаёт их людям.

Ну что тут скажешь — поэт. И какой ещё поэт! Будучи добровольным оппонентом его поэтической дипломной работы, я в своём кратком отзыве о ней предложил дипломной комиссии рекомендовать её к изданию отдельной книгой. И книга эта — «Звезда полей» — вскоре потом вышла в издательстве «Советский писатель» и легла на прилавки Москвы. И не залежалась там, а триумфально, можно сказать, взошла. Да-да, именно так. Взошла не только как «Звезда полей», но и как звезда автора своего — звезда удивительного поэта Николая Рубцова. Звезда над Москвой и надо всей Россией.

Егор ИСАЕВ

Бог явил нам радость и чистоту в виде стихов Рубцова и взял обратно: недостойны. До сих пор думал: Вологда — это Белов. Нет, прежде всего Рубцов. Такой чистоты, такой одухотворённости, такого молитвенного отношения к миру — у кого ещё искать?

Фёдор АБРАМОВ

Творчество Николая Рубцова уникально, оно является одним из высших достижений в русской поэзии XX века — таково общее мнение специалистов, занимающихся изучением лирики.

Виктор БАРАКОВ,
доктор филологических наук, профессор

Николай Рубцов — поэт неожиданный. Блок и Есенин были последними, кто очаровывал читающий мир поэзией — непридуманной, органичной. Полвека прошло в поиске, в изыске, в утверждении многих форм, а также истин… И всё же хотелось Рубцова, требовалось. Кислородное голодание без его стихов — надвигалось… поэзия Николая Рубцова помимо эмоционального несёт в себе мощный нравственный заряд, иными словами — она, его поэзия, способна не только воспитывать в человеке добрые, но и формировать более сложные духовные начала.

Поэзия Рубцова — не «тихая», не камерная, не подходит она и под определение «деревенская» поэзия. Она просто — поэзия. Поэзия Николая Рубцова. И спасибо ему от нас запоздалое за красоту и пронзительность поэзии, спасибо ему за любовь его земную, неопалимую!

Глеб ГОРБОВСКИЙ

Творчество Н. Рубцова я понял не сразу. Только года через два после его гибели. Я думаю, что оттого, что его духовный, душевный мир был гораздо богаче, ярче и сильнее, чем мой. С годами мой жизненный опыт привёл меня к Рубцову — и теперь в современной русской поэзии нет поэта более для меня дорогого, чем Рубцов. Я учусь у него, многое перенимаю и верю во всё, что он пишет, даже если сам я этого не испытал. Он стал для меня школой, одним из учебников духовного опыта. Теперь я очень страдаю оттого, что не могу найти музыкального ключа к раскрытию тайн его поэзии в музыке. Дважды брался — всё с очень плохим результатом. Мечтаю написать истинно рубцовскую музыку — надежда на то, что однажды это у меня получится, помогает мне жить и трудится и лучше, старательнее сочинять и всю остальную музыку.

Валерий ГАВРИЛИН

…Такая же любовь была к Рубцову. С ним я тоже никогда не встречался, не сложилось, но стихи его ценил чрезвычайно высоко. Один раз мельком в компании виделись, познакомились и разошлись. И при встрече он мне сразу понравился. Было в нём нечто незаурядное. Сила какая-то при всей его хрупкости. Живые, выразительные глаза. Я своим друзьям говорил: «Вот это великий поэт, мне он больше нравится, чем Есенин». А мне в ответ: «Да ладно, это какое-то подражание поэту, не более». Какое там подражание?! У него всё своё было. Такой глубины чувствования природы я ни у кого из русских поэтов не вижу.

Вячеслав КЛЫКОВ

Мне дороги в книгах Рубцова два качества. Прежде всего это поэт собственной, выстраданной темы, которой он верен в каждой строке, а потому — глубоко самобытный. Это поэт Родины, её красоты и судьбы. Но главное, конечно, то, что он поэт, не версификатор, а поэт по сути своей, по качеству своего таланта. Общеизвестно, что стихи — далеко не всегда поэзия. В лучших стихах Н. Рубцова живёт неизъяснимая магия слова, ритма, чувства, музыки, настроения, которые и делают их поэзией. Высокой поэзией.

Феликс КУЗНЕЦОВ

…Николаю Рубцову дано было сказать своё слово о природе — что очень трудно после Тютчева — о стихии ветра. Это было бы невозможно, если бы поэт не обладал своим сильным мирочувствованием, в основе которого была «жгучая, смертная» связь с родной землёй. Но что-то «жгучее, смертное» есть и в связи поэта с самой природой, ветром, вьюгой, вызывающими в его душе отклик чувств — мирных, тревожных, вплоть до трагических предчувствий.

…поэт шёл от «звезды полей» к звезде вечной, к постижению нравственных ценностей, и жаль, что путь скоро оборвался, что поэт не выразил всего, что мог бы со временем выразить, однако главное он успел сказать: что именно любовь — та центростремительная сила в поэзии и в самой жизни, которая удерживает творчество, отношения людей от распада.

Михаил ЛОБАНОВ

Казалось, жизнь делала всё, чтобы человек утратил чистоту души, ожесточился на окружающий мир, потерял веру в доброту и совестливость. Горя, невзгод, незаслуженных обид, что довелось ему сполна испытать в жизни и литературе за свои тридцать пять лет земного бытия, хватило бы с лихвой на десятерых. А он — выдюжил. Потому что был истинным поэтом и порядочнейшим человеком, был личностью. Он любил жизнь, природу, свой народ, любил до самозабвения свою Родину — Россию. Он не щадил себя, не берёг. Ради Слова великой правды о Родине он очищал свою душу в огне поэзии и сам стал чистой, родниковой душой России. Имя его навсегда останется среди светлых имён достойнейших сынов России. Имя его — Николай Рубцов, выдающийся русский поэт!

Юрий ПРОКУШЕВ

Николай Рубцов — тихий голос великого народа, потаённый, глубокий, скрытый.

Рубцов — памятник эпохи. Это настоящий народный поэт, русский по непридуманности, по неизобретательности самой поэзии. Какие-то живые куски, оторванные от сердца. Есть слова, которые ему дано сказать. Например, «поверьте, я чист душою» — и ему веришь… Эту поэзию нам надо свято хранить!

Георгий СВИРИДОВ

Николай Рубцов — один из тех поэтов, которые очень близки моему сердцу. Считаю его творчество закономерным продолжением великой русской поэзии. Не хочу сравнивать его ни с кем из её столпов. Он похож на всех талантливых стихотворцев своей божественной одарённостью, глубиной мысли, чистотой и душевностью. Не мыслю без его стихов культуру нашего Отечества и саму его историю. Дорогая мне, как художнику-реставратору, Вологодская земля, взрастившая талант Николая Рубцова — оазис красоты и вдохновения. Здесь творил мой любимый Дионисий, здесь работали безымянные, но бесконечно даровитые иконописцы, здесь родина К. Батюшкова, здесь создал свои классические вещи Василий Белов, здесь трудится один из лучших наших реставраторов Николай Федышин. Каждый раз, приезжая в Вологду, Тотьму, Кириллов, Устюжну, Великий Устюг, я ловлю себя на мысли, что каждый уголок Земли Вологодской воспет щедрым и глубоко любящим свою Родину Николаем Рубцовым.

Савва ЯМЩИКОВ

Из книги Майи Полётовой «Душа хранит...»