Добавлено:

Сама жизнь подскажет форму правления государством

2-3 ноября 2010 года Российский институт стратегических исследований совместно с Домом русского зарубежья им. Александра Солженицына провели Международную научную конференцию «Русский Исход как результат национальной катастрофы. (К 90-летию окончания Гражданской войны на европейской территории России)».
В конференции приняли участие видные отечественные и зарубежные исследователи, общественные и политические деятели, представители духовенства.

2 ноября работу конференции открыл министр культуры России А. А. Авдеев, который обратился к участникам с приветственным словом. С приветствиями к конференции также выступили: заместитель председателя Комиссии при Президенте РФ по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России, помощник главы администрации Президента РФ И. И. Сирош, директор Дома русского зарубежья им. А. Солженицына В. А. Москвин, председатель общества памяти Императорской Гвардии князь А. А. Трубецкой.
Выступавшие отметили особое значение для нашей страны анализа причин национальной катастрофы 1917 года, недопущения впредь подобных трагедий и пожелали конференции успехов в работе.
С основным докладом «Духовно-нравственные причины национальной катастрофы» выступил директор РИСИ Л. П. Решетников. В его докладе был дан всесторонний анализ духовно-нравственных причин революции, Гражданской войны и русского Исхода, а также намечены пути примирения и единения Русского мира. Л. П. Решетников обосновал идею о том, что результатом революции 1917 года стал слом национального кода России. Директор РИСИ подчеркнул необходимость следования основам российского просвещённого консерватизма: «Бог, Отечество, семья».

После доклада Директора началась работа трёх секций конференции. Работу первой секции открыл Архиепископ Костромской и Галичский Алексий (Фролов), который выступил с докладом «Духовный кризис русского общества в начале ХХ века». В своём докладе владыка Алексий указал на истоки духовного кризиса российского общества к началу ХХ века, показал, как отпадение от православия, утрата своих национальных корней постепенно привели к стремлению осуществить радикальные перемены любой ценой.


Ровно 90 лет прошло с того дня, когда на европейской части России закончилась Гражданская война. Символом этого окончания стала эвакуация из Крыма в ноябре 1920 г. Русской армии генерала барона П. Н. Врангеля. За границу ушли сотни тысяч наших соотечественников. Уходили люди разных социальных классов, вероисповеданий, национальностей. Их уход породил уникальное явление русской эмиграции. Русский «Исход» стал великой трагедией нашего народа, причём, трагедией обоюдной: трагедией тех, кто уходил из России, и тех, кто в ней оставался.

Прервалась вековая связующая нацию нравственно-духовная нить. На долгие десятилетия народ наш оказался расколот на «красных» и «белых». Между ними пролегла пропасть непримиримой вражды.
Раскол русского народа, порождённый исходом, не преодолён до сих пор. Несмотря на то, что после краха советской системы российское общество и потомки русской эмиграции сделали большой шаг навстречу друг другу, определённая степень недоверия между ними продолжает сохраняться. Всё ещё большая часть российского общества продолжает жить советскими стереотипами, считает русскую эмиграцию чем-то чужеродным, а то и враждебным. С другой стороны, многие представители русской эмиграции не верят в кардинальность перемен в современной России, не верят в окончательное расставание с советским наследием.

Между тем все здравомыслящие люди российского общества и русской эмиграции понимают, что примирение и воссоединение двух частей некогда единого народа жизненно необходимо. Но здесь встаёт вопрос: вокруг чего должно это объединение произойти? Понятно, что одного неприятия, порой лишь вербального, большевизма и коммунизма для объединения недостаточно хотя бы потому, что неприятие не является созидающим началом. Объединяться можно только на основе любви – любви к Богу и России. Но как объединяться на основе любви к России, если представления о ней в российском обществе и в русской эмиграции зачастую принципиально разные?

Чтобы достичь такого объединения и увидеть путь России в будущее, необходимо вернуться в точку отсчёта, понять, что с нами произошло 90 лет тому назад. Без этого духовно-нравственного анализа, убеждён, невозможно дальнейшее развитие нашей страны как одного из ведущих государств мира, несущего людям своё слово, своё понимание целей и смысла жизни.

Исход 1920 г. не был ни причиной, ни главным событием русской катастрофы. Он стал своего рода его заключительным этапом. Собственно катастрофа разверзлась в феврале 1917 г. До сих пор в современной историографии в определении Февральского переворота господствует термин «буржуазно-демократическая революция», который абсолютно не отражает истинного смысла произошедшего. Говоря о феврале 1917 г., мы должны осознавать, что речь идёт фактически о гибели традиционного российского государства, о гибели всего тысячелетнего русского жизненного уклада. Речь идёт о сломе русского цивилизационного кода.

Русский народ утратил осознание своего предназначения в этом мире. Об этом прозорливо писал святой праведный Иоанн Кронштадтский: «Перестали понимать русские люди, что такое Русь: она есть подножие Престола Господня».

Ведь сила и предназначение русского народа заключались в служении Божьей Правде. Именно поэтому Российская империя многие столетия была так притягательна для других народов, именно поэтому под скипетром русского Царя соглашались жить мусульмане, буддисты, иудеи и даже язычники.

Однако в феврале 1917 г. русский народ, прежде всего его городская, «образованная» часть, вместо воли Божьей стал руководствоваться своей волей, стремиться не к духовному совершенствованию, а к материальному благополучию, ради которого стали считаться возможными насилия и убийства. И что поразительно, как только русский народ предал Бога, от него отвернулись все остальные народы, которые стали обвинять русских во всех своих бедах, а вместо материального благополучия наступило время жуткой нищеты и голода.

Здесь снова нельзя не вспомнить слова праведного Иоанна Кронштадтского: «Вы забыли Бога и оставили Его, и Он оставил вас Своим Отеческим Промыслом и отдал вас в руки необузданного дикого произвола».

Как писал видный русский философ Иван Ильин, «большинство соблазнилось о вере, о Церкви, о родне, о верности, о чести, о совести, пошло за соблазнителями, помогло им замучить, задавить и выбросить за рубеж верных и стойких, а само было порабощено на десятки лет своими соблазнителями».

Россия не вдруг пришла к февральскому клятвопреступлению. В XIX столетии в российском образованном обществе получил развитие процесс отхода от традиционных духовных ценностей, который к концу века принял характер отречения элиты от исторической России.
Этот процесс стал отражением общего мирового процесса дехристианизации европейской цивилизации. Привнесённые с Запада идеи свободы, равенства, братства, социализма предлагали русскому народу путём революции перенести «отсталую и тёмную» Россию в «светлый» рай на земле, отбросив при этом все, что считалось ими пережитками прошлого и что на самом деле составляло душу русского народа. Таким образом, западничество вскормило в своих недрах идеологию социальной революции и воинствующего атеизма.
Обличая эту идеологию, Ф. М. Достоевский писал: «Все, что есть в России чуть-чуть самобытного, им ненавистно, они его отрицают».
Охота террористов на Царя-Освободителя Александра II и его злодейское убийство 1 марта 1881 г. не вызвали потрясения у российской интеллигенции. Цареубийц «старались понять», им находили оправдание. Такое же «понимание» вызовут в русской интеллигенции эсеры и даже поначалу большевики.

Эта позиция русского интеллектуального слоя привела к тому, что на историческую арену России вышел новый тип человека: революционер-террорист. Эти люди начисто вытравили из себя христианскую мораль, преодолели в себе любовь, сострадание, милосердие, подчинили жизнь одному – убийству во имя революции.

Достоевский напрямую увязывал появление этих «бесов» в жизни России с прозападной и антихристианской ориентацией русской интеллигенции. «Это явление, – писал он, – прямое последствие вековой оторванности всего просвещённого русского общества от родных и самобытных начал русской жизни. Даже самые талантливые представители нашего псевдоевропейского развития давным-давно пришли к убеждению о совершенной преступности для нас, русских, мечтать о своей самобытности. Наши Белинские и Грановские не поверили бы, если б им сказали, что они прямые отцы Нечаева».
Достоевскому вторил другой великий русский мыслитель К. Н. Леонтьев: «Интеллигенция русская, – утверждал он в конце XIX столетия, – стала слишком либеральна, т.е. пуста, отрицательна, беспринципна».

Атеизм русской интеллигенции привёл её к оторванности от реальной жизни, к незнанию реальной России, к ложному ощущению себя как единственной части общества, знающей, что «нужно народу», а отсюда к стремлению к насильственному перевороту в обществе.
О грядущей великой беде с духовной прозорливостью предупреждали такие светочи Православия, как Святитель Феофан Затворник Вышенский, святой митрополит Московский Филарет (Дроздов), великие Оптинские старцы, Святитель Игнатий (Брянчанинов), а затем и Праведный Иоанн Кронштадтский.

Святитель Феофан Затворник предупреждал об истоках опасности, которая грозила России: «У нас материалистические воззрения все более и более приобретают вес и обобщаются. Силы еще не взяли, а берут. Неверие и безнравственность тоже расширяются. Требование свободы и самоуправства выражается свободно. Выходит, что и мы на пути к революции».

К концу ХIХ века русское общество больше не было едино в своём понимании добра и зла, блага и вреда. В обществе проросли побеги иной морали, которая была враждебна православию и традиционной государственности. В России наблюдался глобальный раскол, который привёл к национальной катастрофе. Как отмечал И. Ильин: «Сущность катастрофы гораздо глубже политики и экономики: она духовна. Это есть кризис русской религиозности. Кризис русского правосознания. Кризис русской военной верности и стойкости. Кризис русской чести и совести. Кризис русского национального характера. Кризис русской семьи. Великий и глубокий кризис всей русской культуры».
Смею утверждать, что в первом десятилетии ХХ века отречение «образованного» российского общества от русской духовности, традиций, достигло таких масштабов, что можно смело говорить об её отречении от исторической государственности. В этих условиях русский Царь как Помазанник Божий становился непонятным и ненужным. Тем более такой Царь, как Николай II. Бог даровал России удивительного по своим духовным и человеческим качествам Царя. Император Николай II сочетал в себе непоколебимую преданность Христу и России с государственной прозорливостью. Это непонимание, неприятие именно такого Царя, создавало условия для распространения различных измышлений о профессиональных и человеческих качествах Государя. Всё это вполне объяснимо: Царь, говоря современным языком, оставался в православном поле, а его оппоненты из политической и интеллектуальной элиты давно это поле покинули. Впрочем, и писания современных интерпретаторов действий Николая II даже приблизиться к их подлинному пониманию не могут всё по той же причине: они пока находятся в совсем другом духовном поле.

В феврале 1917 г. русский народ в своей значительной части, и прежде всего его элита , отверг дарованного ему Божьего Помазанника, предал своего Царя. В этом предательстве виновны не только самые радикальные враги России – революционеры, но и либеральная оппозиция, представители буржуазии и купечества, представители духовенства, высшего генералитета русской армии.
Чудовищное злодейство 17 июля 1918 года, убийство большевиками в Екатеринбурге Царской Семьи было последней точкой отречения так называемой русской общественности от России.

Как писал святитель Иоанн Шанхайский (Максимович): «Под сводом Екатеринбургского подвала был убит Повелитель Руси, лишенный людским коварством Царского венца, но не лишенный Божией правдой священного миропомазания».

Таким образом, в феврале 1917 г. рухнули государственные и духовные опоры русского народа, произошёл серьёзный надлом его традиционного национального кода, окончательно сломленного всеми последующими событиями.

Главной целью Февральской революции была замена русской православной цивилизации на западную так называемую демократическую цивилизацию с её прагматизмом и либеральной идеологией.

Оценивая эти устремления вождей Февраля, Иван Ильин отмечал: «Какое политическое доктринёрство нужно было для того, чтобы в 1917 году сочинить в России некую сверхдемократическую, сверхреспубликанскую, сверхфедеративную конституцию и повергать с её наиндивидуальнейшей историей, душой и природой в хаос бессмысленного и бестолкового распада».

Последующие преступления большевизма заслонили в глазах современного общества преступления Милюкова, Гучкова, Львова, Родзянко, Керенского и прочих творцов Февраля, ниспровергателей исторической России. Но суд истории над ними состоялся, и было бы неправильно замалчивать его приговор.

Гибель Самодержавия неминуемо привела к гибели России и к распаду единого государства. Об этом ещё в 1905 году предупреждал будущий первоиерарх Русской Православной Церкви Заграницей епископ Антоний (Храповицкий): «После отмены Самодержавия, – говорил он, – Россия перестала бы существовать как целостное государство, ибо лишенная своей единственной нравственно-объединяющей силы она распалась бы на множество частей. Такого распадения нетерпеливо желают наши западные враги, вдохновляющие мятежников, чтобы затем, подобно коршунам, броситься на разъединенные пределы нашего Отечества, на враждующие его племена и обречь их на положение порабощенной Индии и других западноевропейских колоний».

Февраль 1917 г. привёл наш народ к большевизму, Гражданской войне, Соловкам и Гулагу. Именно об этом писал И. Л. Солоневич: «Я помню февральские дни: рождение нашей великой и бескровной, – какая великая безмозглость спустилась на страну: проклятое кровавое самодержавие кончилось! Если бы им кто-нибудь тогда стал говорить, что в ближайшую треть века за пьяные дни 1917 года они заплатят десятками миллионов жизней, десятками лет голода и террора, новыми войнами и гражданскими и мировыми, полным опустошением половины России, – пьяные люди приняли бы голос трезвого за форменное безумие».

Большевизм – особое явление не только в русской, но и во всемирной истории. Ни один режим ни до, ни после большевизма не возводил в такой степени богоборчество и ненависть к национальному началу в ранг главных приоритетов своей политики. По существу основой большевизма были антимораль и человеконенавистничество. Кредо большевизма заключается в словах Ленина: «Нравственно всё то, что идёт на пользу революции». Эта большевистская «нравственность» позволяла уничтожать людей сотнями тысяч только по причине принадлежности их к тому или иному классу, сословию. Эта же «нравственность» позволяла отдавать исконные русские земли военному противнику только для того, чтобы сохранить захваченную власть. Эта же «нравственность» позволяла разрушать храмы, сжигать иконы, глумиться над честными мощами святых, убивать священников. Эта же «нравственность» позволяла обрекать на людоедство крестьян Поволжья, Казахстана и Украины, обрекать на нищету и бесправие рабочий класс русских городов.

Большевизм ставил своей целью не смену русского цивилизационного кода, а полное уничтожение России как исторического государства, превращение её в плацдарм для мировой революции.

К чести русского народа, против большевиков поднялась значительная его часть. Сотни тысяч русских людей, офицеров, солдат, казаков, рабочих, крестьян сложили свои головы в борьбе с большевизмом. Они спасли честь России, опровергли расхожий домысел, что за большевиками пошёл весь русский народ. Почему же большевизму всё же удалось одержать верх в Гражданской войне?

Причины его победы объясняются в первую очередь идеологической несостоятельностью того движения, которое принято называть «белым». Однако сами эти силы «белыми» себя никогда не называли.
Ни одно антибольшевистское правительство не провозглашало своей целью восстановление исторической традиционной России, более того, было ей враждебным. Исключением является правительство генерала М.К. Дитерихса, появившееся на Дальнем Востоке в 1922 г., на самом закате Гражданской войны. Более того, во главе антибольшевистских формирований стояли люди, либо напрямую замешанные в заговоре против Императора Николая II, либо в той или иной форме приветствовавшие февральский переворот.

Идеологической сутью этих режимов по-прежнему оставался «феврализм» с его непредрешенчеством и чуждыми русской цивилизации западными представлениями о развитии государства и нации.
Поэтому правильнее и точнее называть эти правительства не «Белым движением», а Антибольшевистским.

Тем не менее несомненной заслугой Алексеева, Колчака, Деникина стала сама организация сопротивления большевизму. На эту борьбу поднялось множество русских людей, офицеров, юнкеров, кадетов, гимназистов. Говоря с сегодняшних позиций, это была искупительная жертва за всех тех, кто довёл Россию до последнего рубежа – прихода к власти самых заклятых её врагов.

Но одной этой идеи было явно недостаточно. Хорошо писал об этом генерал Дитерихс: «Единственной существовавшей идеей, владевшей, пожалуй, всеми и объединявшей нас против советской власти, являлась одна маленькая несвятая идейка: это жалкая идейка мести, ненависти к большевикам. Но такая отрицательная идейка не могла создавать прочного и национального братского или государственного объединения, ибо сама по себе носила в себе, как отрицательная, элементы разрушения».

В армиях Алексеева, Колчака, Деникина, Юденича, конечно, были люди, не принявшие Февральский переворот, видевшие спасение России в возвращении к её истокам. Они являлись подлинными героями Белой борьбы. Но их идеи не находили понимания у большинства вождей антибольшевистской коалиции.

Не надо забывать, что в рядах этой коалиции было много эсеров и кадетов – других вчерашних врагов императорской России. Они продолжали исповедовать свою либеральную, или революционную, нередко террористическую идеологию. В то же время простой русский народ в начале Гражданской войны смотрел на неё, как на борьбу царского войска с безбожным.

Генерал армии Колчака К.В. Сахаров вспоминал о своей встрече с русскими крестьянами в 1919-м в разгар наступления «белых»: «Сильно была распространена в народе версия, что Белая армия идет со священниками в полном облачении, с хоругвями и поет «Христос Воскресе!» Народ радостно крестился, вздыхал и просветленным взором смотрел на восток, откуда шла в его мечтах уже его родная, близкая Русь».

Когда же стало ясно, что вместо родной Руси идёт армия, которая не имеет чёткого представления, за что она воюет, народ, говоря словами того же генерала Сахарова, понял: «на поверку-то вышло не то».

Таким образом, народ не отвернулся от Белой Идеи, он её просто не нашёл ни в армии Колчака, ни в армии Деникина.

Их поражение стало не поражением Белого Дела, а окончательным поражением «феврализма».

Это, несомненно, понял генерал барон П.Н. Врангель, которому было суждено возглавить последний этап борьбы с большевизмом на европейском театре военных действий.

Понятие Белой борьбы у Врангеля отличается от лозунгов лидеров антибольшевистского движения 1918–1919 гг. Врангель открыто говорит о необходимости возвращения к вековым устоям государства и семьи, то есть возвращения к национальному традиционному коду России. Он первый из антибольшевистских руководителей, кто не побоялся официально назвать свои войска Русской армией.

Замечательны слова Врангеля, сказанные им уже в эмиграции: «Всё прошлое России говорит за то, что она рано или поздно вернется к монархическому строю, но не дай Бог, если строй этот будет навязан силой штыков или белым террором».

П. Н. Врангеля можно назвать первым антибольшевистским лидером, который начал поворот от феврализма к Белой идее.

Даже поражение Русской армии Врангеля, её исход из России коренным образом отличались от разгрома других антибольшевистских сил. Русская Армия уходила непобеждённой, организованной силой под знамёнами Российской императорской армии. Уход русских кораблей, на борту которых были тысячи офицеров, казаков, священников, сестёр милосердия, горожан, крестьян, знаменовал собой уход великой тысячелетней России. Она скрылась подобно мифическому Китеж-граду.

Но эти всплески сопротивления русской национальной идеи не могли остановить безбожные, антироссийские силы, «соблазнившие», говоря словами Ильина, значительную часть нашего народа. Борьба была проиграна значительно раньше.

Все те, кто не хотел или не мог жить под властью богоборческого, антинационального режима, кто не погиб в кровавые годы Гражданской войны, покинули горячо любимую Россию. Речь идёт о миллионах беженцев. Историческая, традиционная Россия, изгнанная со своей исконной территории, стала складываться среди чужих народов, среди чуждых, даже враждебных стран. Это своего рода подвиг наших соотечественников, российских беженцев. Уникальный подвиг. И тех, кто заблуждался, поддерживая февралистов, и тех, кто до конца оставался верен императорской России. Они возродили её за рубежом не в экономическом, политическом, военном смыслах, а в самом главном – духовном. И она существует до наших дней. Пусть не в том масштабе, как ещё 35–40 лет назад, ведь ушли поколения, но существует во внуках и правнуках. Из этой духовной России мы черпаем знания и силы для продолжения работы по возрождению нашей исторической Родины. Сегодня в этом зале есть представители духовной России за рубежом. Низкий вам поклон и благодарность за верность и веру, которую сохранили ваши деды, отцы и вы сами, когда на российской территории утвердился большевистский режим.
Примечательно, что лидеры большевиков не предполагали, что пришли к власти «всерьёз и надолго». Будучи порождением богоборческого Запада, большевизм должен был максимально обескровить и ограбить Россию, а затем исчезнуть в породившем его западном мире.
Однако международные силы, сыгравшие важную роль как в Февральском, так и в Октябрьском переворотах и способствовавшие приходу большевиков к власти, весьма опасались, что антибольшевистское движение, начавшееся под знамёнами и лозунгами феврализма, переродится в подлинное Белое движение, ориентированное на русские вековые ценности. Это в свою очередь означало возрождение России. Именно поэтому уже в ходе Гражданской войны и США, и Англия, и Франция оказывали скрытую, а порой и открытую помощь большевистскому режиму, а после окончания Гражданской войны фактически признали его. Расчёт строился на том, что большевизм обескровит Россию, сведёт её на нет как экономического, политического, а главное, цивилизационного конкурента. Этот расчёт в немалой степени оправдался. Победа в Великой Отечественной войне лишь на три десятилетия отложила реализацию планов западного мира. Однако с конца 70-х – начала 80-х годов процесс самораспада системы, основанной на репрессиях в отношении своего же народа, получил широкое развитие и завершился распадом Советского Союза – глобальной катастрофой ХХ века.
Крах СССР и коммунистической системы формально освободил Россию от безбожного режима, открыл свободу вероисповедания и изучения родной истории. Но вскоре выяснилось, что пришедшая к власти новая элита вовсе не собирается возвращаться к русским национальным корням. Её идеал совпал с идеалом февраля. Методы и взгляды этой элиты ничем не отличались от методов и взглядов «февралистов». Подобно им новые российские власти презирали русский народ и полностью ориентировались на Запад. Результатом такой политики стали грабительская приватизация, обнищание народа, крайнее ухудшение криминальной обстановки, высокая смертность среди населения, утрата независимого курса внешней политики в угоду западным державам и угроза распада и без того уменьшавшейся России.

Тенденции распада уже России были остановлены в начале 2000-х гг. Вместе с тем наше государство остаётся в довольно неопределённом положении: с одной стороны ,тяга к копированию западной системы ценностей, с другой – отторжение страной и её народом, пусть нередко и неосознанное, прозападного пути. Такая ситуация может привести страну к новой катастрофе.

Но к такой же катастрофе нас приведёт и другой путь, который сегодня, пользуясь непростой социальной и духовно-нравственной обстановкой в обществе, активно пропагандируют определённые силы внутри и вне России. Это создание некоего неокоммунистического режима, некоего гибрида, в котором большевистские лозунги, сталинистская псевдоимперия соединены с лёгким псевдохристианским флёром. Нет сомнений, что к такому гибриду примкнут все радикальные группировки как левого, так и правого неонацистского толка, ибо, как говорили святые отцы, «все крайности от бесов».
Таким же путём в пропасть является вариант так называемого «русского нацизма» под лозунгами «Россия для русских». Неосталинизм и неонацизм являются смертельными врагами русской православной державности, которая объединяла многочисленные народы с разной верой, культурами и языками.

Путь неосталинизма и неонацизма – это путь в никуда, это путь к развалу страны, кровавым междоусобицам и утрате Россией своего суверенитета.

Но если путь феврализма и путь неосталинизма одинаково гибельны, то что тогда является выходом для России? Ответ на этот вопрос проистекает из уроков великого русского Исхода. Единственным выходом для России является Белый путь, то есть возвращение к истокам своей исконной государственности, к истокам тысячелетней культуры, и прежде всего к Православной Вере.

Возвращение к Православию есть вопрос нашего выживания. От того, станет ли Россия православной или нет, зависит само её существование. Об этом с гениальной прозорливостью писал ещё К. Н. Леонтьев: «Церковь Вечна, но Россия не вечна, и, лишившись Православия, она погибнет. Не сила России нужна Церкви, сила Церкви необходима России».

Что же необходимо для возвращения на Белый путь? Глубокое покаяние. Здесь слово «покаяние» надо понимать с богословской точки зрения. Покаяние (от греч. метанойя) – это изменение внутренней и внешней жизни человека, заключающееся в решительном отвержении греха и стремлении проводить жизнь в согласии с волей Бога. Это «перемена ума», «перемена мыслей». Именно это должно произойти с нами, с нашим народом. Мы все должны осознать, что то, что произошло с Россией в 1917 г., было грехопадением, и никакие отдельные материальные успехи советского периода не могут быть оправданием этого грехопадения. Надо уяснить, что ужасы ХХ века были вызваны не просто злой волей отдельных личностей, но они являлись Промыслом Божьим, что главная причина их страданий – отступление от Его Воли. Поразительно, но это осознание приходило к некоторым людям уже в страшные годы красного террора. В застенках ЧК, где накануне были замучены и расстреляны сотни человек, включая малолетних детей, после освобождения одного из городов Белой армией была обнаружена надпись на стене: «Господи, прости». Не призыв к мести, не проклятия палачам, а смиренная мольба к Богу о прощении.
Провозглашение преемственности всей тысячелетней русской историей, а не отдельных её периодов. Сегодня преамбула нашей конституции, скопированная с конституции США, провозглашает лишь общность территории и уважение к памяти предков. На наш взгляд, в конституции должно быть закреплено положение, что нынешнее Российское государство является прямым наследником Киевской, Московской Руси, Российской империи и Великой Победы 1945 г., но с неприятием большевизма и его смягчённой формы – советизма.
Эта преемственность не означает обязательного возвращения к монархической форме правления. В нынешних условиях, при современном уровне общественного сознания, подлинная монархия невозможна. Вот что писал об этом И. А. Ильин: «Мы не смеем забывать исторических уроков: народ, не заслуживший законного Государя, не сумеет иметь его, не сумеет служить ему верою и правдою и предаст его в критическую минуту. Монархия не самый легкий и общедоступный вид государственности, а самый трудный, ибо душевно самый глубокий строй, духовно требующий от народа монархического правосознания. Республика есть правовой механизм, а монархия есть правовой организм».

Не будем пускаться в бессмысленные споры, что лучше: республика или монархия. Сама жизнь, само развитие подскажет форму правления государством. Важнее другое – чтобы в нашей жизни достойное место занимали традиционные для народов России великие постулаты российского просвещенного консерватизма: «Бог, Отечество, семья».

Л. П. Решетников,
кандидат исторических наук, директор РИСИ



Свержение монархии в России



В феврале-марте 1917 г. произошла трагедия мирового масштаба – исчезла великая православная цивилизация – Российская империя.
В результате хорошо организованного и спланированного государственного переворота, во время тяжелейшей войны, при соучастии представителей высшего генералитета и даже некоторых членов царствующей династии либерально-думскими заговорщиками насильственным путём был лишён престола и арестован Государь Император и Верховный главнокомандующий Николай II. Вслед за этим путём подлога была упразднена вековая русская монархия.

Причины, по которым заговорщики пошли на осуществление переворота в феврале 1917 г.,– понятны. Либеральная оппозиция хорошо понимала, что грядущее весеннее наступление русской армии неминуемо будет успешным, и тогда у оппозиции не останется никаких шансов захватить власть.

По этим же причинам оппозицию поддерживали и правящие круги стран Антанты. Правительства этих стран согласно секретному договору, который должен был быть обнародован весной 1917 г., подтверждали права России на Босфор, Дарданеллы, Константинополь, средиземноморскую Фракию и протекторат над Святой землёй.

Разумеется, союзники были готовы идти на всё, чтобы не выполнить свои же обязательства.

Руководители переворота пытались изобразить свержение монархии как результат всенародного волеизъявления. Но это была ложь. Даже Троцкий признавал: «Февральскую революцию совершил Петроград. Нигде, кроме Петрограда, борьбы не было».

В отличие от «пьяной» радости Петрограда Россия хранила глубокое молчание. Появилось ощущение всеобщей страшной беды. Особенно это чувствовалось в армии. Генерал А. И. Деникин вспоминал, как восприняли в частях известие о так называемом «отречении» Николая II. «Войска были ошеломлены. По щекам старых солдат текли слёзы».
Генерал барон П. Н. Врангель писал: «С падением Царя пала сама идея власти, солдат с готовностью умирал за Царя, но не желал умирать за «господ».

Здесь мне бы хотелось привести слова моего прадеда полковника Императорской, а затем и Белой армии Владимира Петровича Беллика, разделившего затем горькую эмигрантскую судьбу сотен тысяч русских людей. Когда его, пережившего ужасы братоубийственной войны, спрашивали, какой день он считает самым страшным в своей жизни, прадед отвечал: «День, когда мы лишились своего Государя».

И это чувство было вызвано не только монархическими убеждениями. Всем русским людям, не потерявшим совесть и не подпавшим под гипноз «феврализма», было ясно: гибнет не только монархия, гибнет Россия.

Важнейшей причиной гибели России стало оскудение любви. Прежде всего любви ко Христу. Для Государя крестные муки Спасителя были ни прошедшими давно историческими событиями, а реальностью. Любовь ко Христу означала жить по Его заповедям. Так же испокон веков воспринимал Евангелие и простой русский народ. Но если Николай II и его Семья до самой своей мученической кончины сохранили любовь ко Христу до полного самоотвержения, то в русском обществе происходило омертвление веры. Одновременно с оскудением любви к Богу у русской элиты оскудевала любовь к Отчизне и к её Главе – Царю.
Отступничество от Царя стало распространённым явлением в начале ХХ века.
В 1917 году Русь не стала спасать своего Царя. Государь Император Николай Александрович, верный Христу, долгу царского служения, самозабвенно любящий Россию, чистый душою стал чужд и непонятен для большей части народа.

Насильственно царствовать над народом, не желавшим больше признавать его своим Царём, Николай II не мог.

В марте 1917 г. не Царь отрёкся от своего народа, а народ отрёкся от своего Царя.

Русская монархия пала в результате заговора, но было бы в корне неверно сводить всё дело только к заговору. Неверно было бы также сводить всё дело только к революционерам. Слова Государя «кругом измена, трусость и обман» – это не метафора, а очень точное обозначение того, что произошло в России.

Февральский переворот произошёл при полном равнодушии не только правящей элиты, но и Святейшего Синода, который отказался обратиться к народу с требованием прекратить беспорядки в Петрограде, остался безучастным к судьбе свергнутого Государя.
А ведь ещё святой Праведный Иоанн Кронштадтский предупреждал: «И чем бы мы стали, россияне, без Царя? Враги наши скоро постарались бы уничтожить и самое имя России, так как Носитель и Хранитель России, после Бога, есть Государь России, Царь Самодержавный, без Него Россия – не Россия».

История со стопроцентной точностью подтвердила слова Преподобного.
Враги Николая II называли его «слабым» и «безвольным». Но этот якобы «слабый» и «безвольный» Царь в тяжелейших условиях духовного кризиса, смуты и войн каждый раз находил выход из, казалось бы, безвыходного положения. При этом страна развивалась стремительными темпами, невиданно росли народонаселение и благосостояние народа. В начале 1917 г. Николай II привёл Россию к порогу победы в мировой войне. Даже в февральские дни единственным, кто пытался организовать подавление бунта в Петрограде и отстоять монархию, был Николай II. В 1927 г. большевистский публицист и журналист Михаил Кольцов был вынужден признать: «Спасал, отстаивал Царя один Царь. Не он погубил, его погубили».

Захватившие в феврале 1917 г. власть антицарские силы меньше чем за год привели Россию к полному развалу и военному поражению. Сразу же после позорного Брестского мира страна была ввергнута в Гражданскую войну. Жизнь человеческая перестала что-либо стоить, Божьи заповеди были забыты, все духовные вековые ценности попраны. По существу, Гражданская война была конвульсией умирающего организма исторической России.

В 1917 г. русская цивилизация распалась, а 17 июля 1918 г. в страшном подвале Ипатьевского дома она исчезла. Ужас Екатеринбургского злодеяния заключается не только в самом его факте, но и в том равнодушии, с какой восприняла известие об этом злодеянии большая часть общества.

Свержение монархии и злодейское убийство Царской Семьи сделали возможным явления безбожного большевизма, Соловков, Левашова, Бутова и ГУЛага. Русский народ потерял право иметь законного Царя. И это трагедия космического масштаба.

Возможно ли восстановление монархии в России? Вопрос этот, на наш взгляд, не находится в компетенции людей, он принадлежит Богу. Ясно одно, что сегодня в России нет ни монарха, ни, самое главное, подданных. А подлинная православная монархия есть сотрудничество монарха и подданных, которые заинтересованы в монархе и понимают его необходимость.

Сегодня нужны не рассуждения о возможности или невозможности восстановления монархии в России, а работа по исторической реабилитации российской монархической государственности. Ведь до сих пор монархия зачастую воспринимается в нашем обществе как нечто чуждое и враждебное, как будто в России тысячу лет была какая-то иная форма правления, нежели монархическая.

Россия должна вести свой отсчёт не от 1917 г. и не от 1991-го, а от её святого крещения в Киеве святым великим князем Владимиром. Надо наконец понять, что марксизм, большевизм, либерализм, коммунизм, ультранационализм есть чуждые России и привнесённые извне пагубные идеи. Об этом писал выдающийся разработчик Белой идеи генерал М. К. Дитерихс: «Никакими социалистическими, демократическими или иными земными законами и измышлениями человеческого разума нельзя достигнуть истинного проведения в жизнь русского национально-религиозного, государственного строительства. Только одна новая заповедь о любви, данная Христом, является единственно верным путём и прочным фундаментом для строительства и существования здания Российского государства».
Это, конечно, вовсе не означает необходимость «железного занавеса» и отказа от всего лучшего, что накопило человечество за свою историю. Безусловно, что сегодня без использования этого опыта Россия не сможет двигаться вперёд. Кстати, история русской монархии имеет множество примеров, когда именно государи становились инициаторами и проводниками модернизации страны. Достаточно вспомнить императоров Петра Великого, Александра II и последнего Государя. Но надо помнить, что многое из того, что хорошо и полезно для одной страны и народа, будет вредным и пагубным для другого. В этой связи как нельзя более актуально звучат слова императора Николая II о том, что нельзя слепо «увлекаться западною культурою и попирать все чисто русские обычаи. Нельзя насаждать чуждое сразу, без переработки».
России надо вернуться на свой вековой самобытный путь, насильственно прерванный в феврале и октябре 1917 г., путь, по которому шли наши предки. Да, он был тяжёлым и тернистым, но одновременно – великим и славным, а самое главное – он был путём к Богу.

Только вернувшись на этот самобытный путь, основываясь на тысячелетних духовных ценностях нашего народа, используя положительный мировой опыт во благо Отчизны, возможны и подлинные реформы, и подлинная модернизация страны.


П. В. Мультатули,
научный сотрудник отдела
гуманитарных исследований РИСИ


от 26.10.2021 Раздел: Декабрь 2010 Просмотров: 654
Всего комментариев: 0
avatar