Обращаясь к той эпохе, к биографиям героев того времени, к документам, письмам, художественным полотнам, наполняешься чувством недосягаемого величия Российской Державы. Прежде всего, духовного величия, нравственного, деятельного… Это чувство, наверное, всегда охватывает русского человека, когда он соприкасается с Подвигом своего народа в многовековом пути на восток. В этом героическом пути встреч солнцу Русь явила себя во всей своей духовной, миссионерской, апостольской полноте.
Наши Цари, архиереи, простые священники, князья, монахи, воины, казаки, крестьяне, весь простой народ — наши дорогие предки в большинстве своем имели ясные цели в жизни, чувствовали и любили свою Родину, творили молитву Богу также естественно, как дышали воздухом.
А как шли на восток? Вот так, как генерал-губернатор Восточной Сибири Муравьев-Амурский, как святой митрополит, Апостол Сибири и Америки Иннокентий (Вениаминов), как знаменитый адмирал Невельской, как многие-многие русские люди, молитвой и праведными трудами освятившие, облагородившие дикие, поросшие доисторической тайгой, покрытые скалами и снегами, земли океанского Востока!
В 1848 году в Иркутск прибыл Николай Николаевич Муравьев — новый генерал-губернатор, недавно назначенный на свою должность Императором Николаем I. Муравьев, ставший, по сути, правителем Восточной Сибири, уже имел немалый военный и государственный опыт. Участвовал в турецкой военной кампании 1828–1829 годов, освобождал православных Болгарии и Греции от турецкого ига. Славно послужил и повоевал на Кавказе, полюбив Кавказ и дослужившись там до генеральского звания. После, по распоряжению Государя, перешел на гражданскую службу в качестве Тульского губернатора. В сентябре 1847 года Император назначает Николая Николаевича Муравьева Иркутским и Енисейским генерал-губернатором и командующим русскими войсками, расположенными в Восточной Сибири. Молодому, но уже очень опытному и талантливому генерал-губернатору исполнилось тогда 38 лет.
Примечательно, что в те весенние дни 1848 года, когда новый генерал-губернатор приехал в Иркутск, одному монголу и ревностному ламаисту привиделся во время созерцаний Святой Крест над «погруженной во мрак Даурией». Даурской землей еще в XVII веке считалась территория Забайкалья и часть Приамурья. С даурами сражались наши казаки на Амуре, от дауров оборонялись в крепости Албазин. Потрясенный монгол, которому Господь открыл такую чудесную картину — Святой Крест над Даурией — вскоре принял Православие вместе со всей своей многочисленной семьей и восьмидесятилетним отцом. Крестился этот монгол на Великий четверг 1848 года с именем Николай…
Генерал-губернатор Муравьев прибыл в Иркутск с глубоко осознанной великой миссией — навести порядок в Сибири, пресечь казнокрадство и воровство, особенно распространившееся в сфере золотодобычи, укрепить дипломатические отношения с соседями — Китаем и Японией. И главное, о чем не говорили громко, — расширить владения России на востоке, утвердить Русскую государственность и Русскую Церковь на берегах Амура и в Приморье до самых границ с Кореей.
«Государь Николай Павлович, во время своего путешествия по России, проездом через г. Тулу, 6-го сентября 1847 года, изволил, как нам известно, принимать Муравьева на станции Сергиевской. После нескольких слов Государь объявил Муравьеву, что он назначил его генерал-губернатором Восточной Сибири, причем упомянул о развитии там нашей золотопромышленности, о некоторых безпорядках по этой части, о кяхтинской торговле, об отношениях наших к Китаю, и в заключение своих разсуждений изволил прибавить следующие знаменательные слова: «Что же касается до Русской реки Амур, то об этом речь впереди» (И.П. Барсуков. Граф Николай Николаевич Муравьев-Амурский по его письмам, официальным документам, рассказам современников и печатным источникам: (Материалы для биографии). В 2 кн. Кн. 1. Москва. Синодальная типография. 1891. С. 170–171.)
Промыслом Божиим России было предопределено выйти на Амурские берега и закрепиться у границ с Кореей и Китаем. И поднять высоко Святой Крест над даурскими и маньчжурскими просторами. Православная Империя обретала свою целостность, охватывала пространство Евразии от Океана до Океана, широко разворачиваясь своим Православным Державным ликом на восток, к великой Азии.
Россия овладевала на востоке океанскими устьями таких могучих рек, как Обь, Енисей, Лена, Амур, несущих свои воды в Северный Ледовитый и Тихий океаны. Но наиболее важным стратегически было устье Амура. Долгое время считалось, что Амур, заканчивая свое течение у океанских вод, теряется где-то в песках, что надежного выхода по Амуру в океан не существует. Эта ложная уверенность, подтвержденная даже такими знаменитыми мореплавателями, как Крузенштерн, снижала правительственный интерес к великой реке. Отчасти в связи с этим Россия не предпринимала после оставления Албазина в XVII веке решительных попыток возвращения на амурские берега, хотя Китаю неоднократно предлагалось пересмотреть невнятные границы, установленные по Нерчинскому договору и провести четкую границу по фарватеру Амура.
Сейчас почему-то забывают, что утверждение России на Амуре в середине XIX века было необходимо не только нам, но несло немалую выгоду Китаю. Сам Китай имел весьма слабые позиции на амурских и приморских берегах, которые формально считал своими. Если бы Россия — союзник Китая не вышла туда, то эти места заняли бы англичане, которые имели грабительский интерес, как к Китаю, так и к неосвоенным землям Приамурья и Приморья.
В одной из своих записок на имя Государя генерал-губернатор Муравьев писал: «Англичанам нужно устье Амура и плавание по этой реке, — это неоспоримо; если б Амур не была единственная река, текущая из Сибири в Восточный Океан, то мы могли бы еще к предприятиям их быть снисходительнее, но плавание по Амуру, как по единственному удобному пути к Востоку, есть вековая мечта здешних жителей всех состояний, может быть, для многих инстинктивная, но тем не менее справедливая, и я, по соображению всех известных мне на месте обстоятельств, дерзаю сказать, что кто будет владеть устьями Амура, тот будет владеть и Сибирью, по крайней мере до Байкала, и владеть прочно, ибо достаточно иметь устье этой реки и плавание по оной под ключом, чтоб Сибирь, более населенная и цветущая земледелием и промышленностью, оставалась неизменною данницею и подданною той державы, у которой будет этот ключ». (Барсуков. С. 211–212.)
Об угрозе занятия Амура иностранцами писал святитель Иннокентий (Вениаминов), Апостол Сибири и Америки, который был духовным наставником Муравьева, помогал ему в его великом Амурском деле.
«Лишь только мы оставим Амур, или американцы, или англичане немедленно завладеют и уж не будут так вежливы с соседями нашими (под соседями имеется ввиду Китай — И. Р.): они как раз и покажут место за горами (лежащими вдалеке от берегов Амура)», — отмечал Владыка Иннокентий. (Избранные труды Святителя Иннокентия (Вениаминова), митрополита Московского и Коломенского. Новосибирск. 1997. С. 18–19.)
В Санкт-Петербурге в январе 1849 года был создан и Высочайше утвержден Комитет по вопросам Амура, а через месяц утвердили Комитет по морской экспедиции для исследования устья великой реки. Еще раньше, в 1847 году, в Санкт-Петербурге Муравьев познакомился с капитаном Геннадием Ивановичем Невельским, который грезил морскими походами в Тихом океане, исследованием северо-восточных берегов и изучением устья Амура.
В августе 1848 года Невельской, заручившись поддержкой генерал-губернатора Муравьева, вышел из Кронштадта на корабле «Байкал». В мае 1849 года он достиг берегов Камчатки и прибыл в Петропавловский порт. К задачам капитана Невельского и его команды относилось среди прочего изучение северных берегов Сахалина, исследование устья Амура и поиск удобного входа в Амур с моря.
Великая река Амур судоходна до самого впадения в Охотское море — это известие, полученное рискованной морской экспедицией под командованием Невельского, стало началом масштабного утверждения России на берегах Амура, Уссури, на большом пространстве до Корейского полуострова. Подвижник, выдающийся мореплаватель, мужественный исследователь и государственный деятель адмирал Геннадий Иванович Невельской при поддержке генерал-губернатора Муравьева открыл для России устье Амура, доказал, что Сахалин является островом.
В своей работе «Книга об адмирале Невельском» современный историк Сергей Алексеевич Пономарев пишет: «Примечательно, что генерал-губернатор восточной Сибири, генерал Н.Н. Муравьёв, желая скорее получить данные экспедиции, сам вышел на баркасе навстречу младшему по чину и должности — капитан-лейтенанту Г.И. Невельскому. Под бортом «Байкала» он услышал усиленные рупором исторические слова Невельского: «Сахалин — остров, вход в лиман и реку Амур возможен для мореходных судов с севера и юга. Вековое заблуждение положительно развеяно, истина обнаружилась!» Для того, чтобы услышать эти слова, Н.Н. Муравьёву — первому из правителей Сибири — пришлось из Иркутска добраться до Якутска, а оттуда по 1120-километровому Якутско-Аянскому тракту, построенному в 1844 году Российско-Американской компанией, — до побережья Охотского моря».
Несмотря на опасения высоких чиновников в Санкт-Петербурге, Геннадий Невельской в 1850 году, вновь заходя в устье Амура, установил здесь русский пост Николаевский, впоследствии ставший городом Николаевском-на-Амуре. И водрузил Русский флаг, объявив о присоединении Амурского края к России. Министр иностранных дел Нессельроде очень опасался тогда, что подобным действием будут возмущены китайцы и даже западные державы. Однако Китаю вообще не было дела до низовий Амура, поскольку китайцы находились очень далеко и слабо представляли себе эти места. Никаких китайских поселений в низовьях Амура не обнаружилось. А мнение западных держав на этот счет мало интересовало Русского Царя, генерал-губернатора Муравьева и капитана Невельского. Тем более, что эти державы изо всех сил стремились вероломно захватить земли Приамурья.
Поступок Невельского с поднятием Русского флага в устье Амура вызвал переполох в чиновничьих кругах Санкт-Петербурга. Капитана намеревались отдать под суд, разжаловать в матросы…
Как известно, Государь Николай Павлович на малодушие чиновников и даже самого министра иностранных дел Нессельроде отреагировал тем, что назвал подвиг Невельского «молодецким, благородным и патриотическим». Государь наградил отважного капитана высокой наградой и выразил ему свое полное расположение и поддержку. А на доклад Особого Комитета о «чрезвычайном происшествии» с поднятием флага наложил знаменитую резолюцию: «Где раз поднят Русский флаг, там он спускаться не должен».
В 1853 году началась Крымская война. На Дальнем Востоке хорошо понимали, что англичане и французы постараются нанести удар России с востока, чтобы занять хотя бы часть осваиваемых нами земель, захватить наши порты на Камчатке и на северо-востоке материка.
И.П. Барсуков пишет: «Муравьев, соображая способы к защите отдаленных и обширных стран, ведению его подлежащих, находил, что делать это с успехом можно было только открывши плавание по Амуру и этим путем снабдить береговые пункты наши на Восточном океане и самую Камчатку войсками. Всеми другими путями это было бы или невозможно или так медленно, что неприятель всегда бы предупредил нас морским путем. Еще при отправлении Муравьева на генерал-губернаторство, в последний доклад его у Государя Николая Павловича 8-го января 1848 года, Государь, слушая его доклад, сказал ему между прочим: «так у тебя возьмут Камчатку, и ты только через полгода об этом узнаешь». (Барсуков. С. 345.)
Теперь, с началом войны генерал-губернатор Восточной Сибири подготовил и передал генерал-адмиралу Великому Князю Константину Николаевичу, который «курировал» Муравьева, секретную записку «испрашивая разрешения сплавить по Амуру необходимое число войск для защиты как устьев этой реки, так и Камчатки».
Мы сейчас слабо, невообразимо слабо представляем себе, что значили и с какими трудностями были сопряжены первые сплавы Муравьева по Амуру. Мы, конечно, не можем представить, сколько требовалось мужества, отваги, любви к Родине и в первую очередь веры во Христа Бога нашего. Сколько всего нужно было, чтобы довершить великое Амурское дело, чтобы пройти по великой и грозной реке ни одну сотню миль с большими грузами, с множеством людей… Протяженность Амура от слияния Шилки и Аргуни до его устья — 2824 километра.
Какие силы требовались, чтобы Приамурье и Приморье, весь наш Дальний Восток стали Русскими, Православными! Силы Божественные и силы выдающихся русских людей, всего нашего великого народа. Здесь уместно вспомнить слова русского мыслителя, монархиста Льва Александровича Тихомирова: «И смело можно сказать, что ни в 1812 году, ни при защите Севастополя русские люди не работали с большим вдохновением, увлечением и самоотверженностью, чем на берегах Амура и Уссури. Только этот необычайный подъем силы и мог дать такой горсти людей возможность совершить их подвиг».
Когда читаешь о первом сплаве большой команды генерал-губернатора Муравьева по Амуру, чувствуешь небывалый восторг, радость и величие этого события.
Иван Платонович Барсуков пишет: «Наконец, к радости Муравьева, после долгих и жарких прений, настала та решительная минута, которой Россия ожидала более 150 лет. Решено было: «плыть по Амуру», если бы даже и не получено было ответа Китайскаго правительства на сделанный запрос, произвести сплав грузов для Камчатки по Амуру. Государь, утвердив таковое решение, изволил лично прибавить генералу Муравьеву: «Но чтобы и не пахло пороховым дымом». (Барсуков. С. 346.)
Зимой 1853–1854 годов, накануне первого сплава, генерал-губернатор в очередной раз по делу посещал Санкт-Петербург. Возвращаясь из Петербурга в Иркутск, он заехал в Москву и постарался встретиться с Московским митрополитом Святителем Филаретом (Дроздовым), чтобы попросить его благословения на предстоящие великие дела. Встреча была недолгой, но очень теплой. Вслед Муравьеву Святитель отправил напутственное письмо, строки из которого, конечно же, необходимо привести здесь: «Пользуюсь случаем для слова к вам, имея мало времени для слова с вами. Бог да благословляет попечения ваши о прочномъ благе ввереннаго вам края. Да просвещает Он взор ваш к усмотрению праваго и полезнаго и к изысканию средств для общеполезных целей; и необходимыя средства да явит сильными чрез поспешествования Своего Провидения. Да укрепляет вас против трудностей со стороны природы и людей, недовольно способных или расположенных понимать и принимать усовершения. Да увенчиваетъ ваши труды и подвиги вожделенными успехами». (Барсуков. С.348.)
На Шилкинском заводе в Забайкалье был создан первый в Сибири пароход под названием «Аргунь». Перед приездом Муравьева на Шилкинский завод накануне начала сплава по Амуру пароход спустили на воду. Генерал-губернатора и всю великую экспедицию по Амуру провожало множество людей, съехались высокие чины, военные, духовенство. От духовенства Муравьеву преподнесли знаменитую чудотворную Икону Божией Матери «Албазинскую». Ту самую Албазинскую, которую принес когда-то в крепость Албазин монах Гермоген и которая защищала казаков от бесчисленных войск маньчжуров. Ту самую Албазинскую, которая явила много-много чудес и по сей день покровительствует нашему Приамурью и всему Дальневосточью, пребывая в кафедральном соборе города Благовещенска на Амуре.
С этой великой святыней генерал-губернатор Муравьев прошел весь Амур, сделав Дальний Восток достоянием России.
По случаю великого события — начала первого сплава по Амуру, в большом поселении Шилкинского завода был устроен великолепный праздник, на котором чествовали генерал-губернатора и всю команду флотилии, коей предстояло идти по Амуру. Праздник устроили прямо на Николу-летнего. Святитель Николай Чудотворец — покровитель
Сибири и Дальнего Востока, небесный покровитель самого Николая Николаевича Муравьева.
Генерал-губернатору была преподнесена в подарок великолепная картина, внизу которой — вдохновляющее стихотворение. Вот лишь несколько первых строк этого стиха: «Туда, нашъ витязь полунощный, Туда, где царствовалъ Чингисъ, Какъ исполинъ Сибири мощный, Возьми Амуръ и укрепись!»
В славном Забайкалье, откуда начинался по реке Шилке первый большой сплав по Амуру, к Муравьеву было особо трепетное отношение. Ведь это он преобразовал
Забайкальский край, сделав его главной опорой освоения всего Приамурья и Приморья. Он создал Забайкальское казачье войско, которое много пользы и славы принесло нашему Российскому Отечеству. При Муравьеве мощно возросла золотопромышленность Забайкалья, куда были приглашены лучшие специалисты, даже выпускники Горного института Санкт-Петербурга (среди этих специалистов был и талантливый золотоискатель Николай Павлович Аносов, сын известного организатора горнозаводской промышленности на Урале Павла Аносова). Решением генерал-губернатора именно Чита, а не Нерчинск, стала административным центром Забайкалья.
Какое же это было великое событие — первый сплав по Амуру! Очевидцы описывали это, описывали самое начало всей военной экспедиции на реке Шилка. И от этого описания захватывает дух…
Как ни привести здесь отрывок, в котором описывается то, как всё начиналось майским утром 1854 года?!
«14-го мая, рано утром, Муравьевым был отдан по лагерю приказ выступить в поход после полудня. «День был чудный, — пишет Н. Д. Свербеевъ, — солнце ярко освещало берега Шилки; и хребты, и долины, озаренные его светом, казалось, радовались тому, что происходило на реке. Около 4-х часов пробили тревогу. Из лагеря вышел Муравьев со своей свитой, и все мы двинулись к берегу. Здесь на поляне стоял небольшой стол, покрытый скатертию; на нем икона Божией Матери (изъ Албазина), которою местный священник благословил нас. Из-за реки, из церкви Шилкинского завода понесли хоругви и иконы; раздался благовест с колокольни; духовенство въ блестящих облачениях шло по направлению к перевозу и пело канон Св. Пасхи, так как сорокадневный церковный праздник Светлаго Воскресения Христова еще не кончился. Святое шествие перешло в лодку, чтобы переплыть к лагерному месту, и тихо понеслось по реке его молитвенное пение: «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его». Хоругви осенили лагерный берег. Муравьев со всею свитою встретил св. иконы с крестным знамением и поклоном, а войска отдали надлежащую по уставу воинскую честь. Затем Муравьев обратился к войску и сказал: «Дети! настало время отправиться в походъ; помолимся Господу Богу и попросим Его благословения на наше путешествие». — «Рады стараться!» — единогласно отвечало войско.
Все сняли шапки, замолкли сборы и говор, и дьякон обычным порядком начал служение. О плавающих возносилось моление Господу, о ниспослании свыше благословения. После молебна совершен был чин освящения воинских судов ратных и благословения воинам, в них плыть хотящим, с коленопреклонением. После этого протоиерей, в сопровождении Муравьева и командира экспедиции полковника Карсакова, со св. крестом и водой, отправился на берег к флотилии, окропил св. водой все лодки, карбасы, баржи и плоты, начиная с первой до последней, с установленною молитвою. По освящении флотилии, протоиереем С. Боголюбским было произнесено войску прочувствованное слово. Затем, после произнесения протоиереем обычнаго отпуска с крестом, дьякон провозгласил многолетие, и тем церковное служение окончилось. Генеральская лодка подняла на мачте Флаг. Все стали по лодкам, скомандовали отвал».
«Впереди всех, — продолжает Н.Д. Свербеев, — понеслась лодка Муравьева, а за нею все прочия суда. Запестрели перед нами берега Шилки, оглашаемые громкими криками «ура!» с берега и реки и плеском весел. Великолепна была Шилка в эту светлую минуту! Гордо катились воды ея: ей, казалось, нравилась, полюбилась свежая флотилия, которая неслась перед ея берегами к свежему делу. Заводская пушка приветствовала нашу флотилию; горныя пади вторили ей, и все население Шилки кидало шапки на воздух при крике «ура!» Это было восторженное, единодушное, радостное приветствие, предзнаменование благого исхода новому пути. По излучине реки в этом месте, на две слишком версты растянулась флотилия». (Барсуков. С. 368-369.)
Первый сплав по Амуру, в котором участвовали около 1000 человек, прошел успешно, достигли самого устья реки, где Муравьева и флотилию встречал капитан Невельской. В заливе Де-Кастри находилось несколько судов под командованием адмирала Евфимия Васильевича Путятина. Военная экспедиция по Амуру позволила перебросить дополнительные силы к Петропавловскому порту на Камчатке. Эта помощь сыграла ключевую роль в отражении атаки на Петропавловск англо-французской эскадры в августе 1854 года…
Генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Николаевич Муравьев-Амурский, совершив великое Амурское дело, оставив русским потомкам, всем нам огромные, освященные Светом Святого Православия просторы от Байкала до Тихого океана.
Романов Игорь Анатольевич,
Центр церковно-государственных отношений «Берег Рус»
Центр церковно-государственных отношений «Берег Рус»