«В Сталинграде в самом разгаре сражение мирового значения. Это крупнейшая, решающая битва. Ее участники в силах увидеть лишь ужасные детали отдельных боев, но не способны осознать их значение и предвидеть конец… Потребуются годы, чтобы до конца осознать все подробности этой беспрецедентной битвы с ее уличными боями. Никогда за всю историю войн не было аналогичного примера, когда на столь сжатом пространстве на такой долгий срок концентрировалось столь огромное количество вооружения. Никогда ранее не было города, сражавшегося до падения его последней стены... В этой битве, несмотря на наше численное превосходство, мы пока не достигаем необходимого результата».
Немецкие солдаты и офицеры называли Сталинград настоящим адом и жаловались, что здесь приходится неделями сражаться за то, чтобы продвинуться на сотню метров.
Лондонское радио в то время сообщало:
«За 28 дней была завоевана Польша, а в Сталинграде за 28 дней немцы взяли несколько домов. За 38 дней была завоевана Франция, а в Сталинграде за 38 дней немцы продвинулись с одной стороны улицы на другую...»
Весь мир с напряжением следил, как кровопролитные и невиданные по упорству бои идут за Тракторный завод, завод «Баррикады», Мельницу, Универмаг, Железнодорожный вокзал. Крепостями стали считаться полуразрушенные отдельные дома — дом Павлова, дом Специалистов. Немцам в Сталинграде приходилось драться за каждую лестничную площадку и комнату, дорого платить кровью, чтобы занять груду битых кирпичей и развалин. В письмах немецкие солдаты писали, что им приходится за каждый шаг сражаться с «настоящими дьяволами, которые не боятся ни пули, ни огня».
В сентябре 1942 года в 4-этажном доме в центре Сталинграда укрепилась разведгруппа из четырех солдат, возглавляемая сержантом Павловым. Через несколько дней в дом прибыло подкрепление и боеприпасы. Два месяца немцы атаковали дом Павлова по несколько раз в сутки, используя танки и артиллерию. Но полуразрушенный дом благодаря мужеству и стойкости защитников стал неприступной крепостью. Василий Иванович Чуйков отмечал, что потери гитлеровцев при штурме Дома Павлова были сопоставимы с их потерями при наступлении на Париж. Франция сдалась через 38 дней, но дом Павлова, штурмуя непрерывно 58 суток, немцы взять не смогли.
Зная, что его войска обладают полным превосходством, Фридрих Паулюс не мог понять, что происходит. Он умело выбирал направления для удара, авиация обрабатывала передний край русских так, что там не должно было остаться ничего живого — перед немецким наступлением 14 октября в небе над Сталинградом действовало свыше 1000 самолетов Люфтваффе. Русских засыпала снарядами крупнокалиберная артиллерия, применялись даже особенно мощные осадные 600-мм мортиры. Поддерживая пехоту, вперед двигались танки и штурмовые орудия. Но развалины и руины Сталинграда продолжали стрелять, и очередное наступление немцев оканчивалось провалом. Уничтожить и сбросить русских в Волгу не удавалось.
СТАЛИНГРАДСКОЕ ЧУДО
Генерал Василий Иванович Чуйков, который возглавил 62-ю армию и организовал оборону Сталинграда, признавал, что то, как им удалось отстоять Сталинград при столь подавляющем превосходстве сильного, умелого и храброго врага, «выше понимания любого из нас». Чуйков говорил:
«Оборона Сталинграда — парадокс для военной науки. В ее терминах можно истолковать окружение и наше наступление в конце битвы. Но наша оборона необъяснима с точки зрения любой системы рационального анализа. Наши шансы были крайне ничтожными, к октябрю-ноябрю 1942-го у нас практически не оставалось сил. У немцев же было головокружительное превосходство: соотношение их сил с нашими было несоизмеримым. Вы вряд ли найдете другой подобный пример в истории».
Действительно враг обладал пятикратным превосходством в живой силе и двенадцатикратным в танках. Были моменты, когда в 62-й армии оставалось не больше 6 тыс. бойцов — в два раза меньше, чем в полнокровной дивизии. Были дни, когда немцы сосредотачивали на участке меньше, чем в 4 км, против одной русской дивизии три пехотные дивизии, одну танковую и одну моторизованную и после массированного применения авиации и тяжелой артиллерии бросали их в наступление, стремясь прорваться к Волге между Тракторным заводом и заводом «Баррикады». Но им не удалось это сделать. Пополнение и боеприпасы на западный берег Волги приходилось переправлять под непрерывными бомбежками немецкой авиации и интенсивным артобстрелом. У 6-й немецкой армии с этим не было проблем — снабжение германских войск было отлично налажено. Все преимущества были на стороне немцев.
Но защитники Сталинграда отбивали одну за другой атаки врага и переходили в контратаки, не давая немцам спокойной жизни. Сталинград действительно превратился для 6-й армии Паулюса в настоящий ад.
14 сентября было особенно тяжелым днем для защитников Сталинграда. Казалась, что враг уже овладел городом. Немцы, сосредоточив огромные силы, нанесли сокрушительный удар, смогли прорвать нашу оборону и закрепиться на господствующей высоте — Мамаевом кургане. Колонны вражеских танков, моторизованные части и пехота входили в Сталинград, заполняя город. Немцы вышли к набережной Волги, их пулеметчики обстреливали единственную паромную переправу, группы «Юнкерсов» по 50-70 самолетов кружили над городом, наносили интенсивные бомбовые удары. Ситуация была критической, т.к. немцы могли захватить единственную переправу через Волгу, и части 62-й, оставшись на западном берегу без подвоза боеприпасов, были бы обречены. И в это время в Сталинград прибыла 13-я авиадесантная дивизия Александра Ильича Родимцева.
ОНИ БЫЛИ НАСТОЯЩИМИ БОГАТЫРЯМИ
Переправляться через Волгу днем, когда над рекой непрерывно кружила вражеская авиация, а занявшие Мамаев курган немцы могли точно корректировать огонь своей артиллерии, казалось настоящим самоубийством. Немецкие самолеты бомбили и открывали огонь по любому плавсредству, стремясь уничтожить даже маленькие лодки. По переправе немцы вели плотный артиллерийский и минометный огонь.
Судьба Сталинграда висела на волоске. И Родимцев обратился к своим бойцам, объяснив, что в Сталинграде сейчас решается судьба страны, судьба нашей Родины. Александр Родимцев всегда отличался не только отвагой, но и необыкновенным самообладанием и выдержкой и умел это передать солдатам. Он сказал бойцам, что если падет Сталинград, то в войну вступят турки и японцы, судьба страны окажется под угрозой. От них зависит, удастся ли удержать город. Комдив сам повел бойцов к переправе и в числе первых переправился через Волгу. На противоположном берегу реки они видели затянутое дымом небо и пылающий, в огне город, больше похожий на ад.
Офицер, который видел, как бойцы Родимцева направились к реке, пишет, что десантники оставили все тяжелое вооружение, кроме легких минометов и пулеметов, готовясь сразу вступить в ближний бой с врагом.
«Я смотрел на них словно загипнотизированный. Что-то необычайное было в них: твердость шага и необычайная концентрация на предстоящей задаче. Я почувствовал, что должно произойти нечто невероятное».
И произошло, действительно, невероятное.
Под непрерывной бомбежкой, ожесточенным артиллерийским и минометным огнем, гвардейцы Родимцева на баржах переправились через Волгу. Река кипела от взрывов, бомбы и снаряды разносили в щепки и топили баржи. Дивизия понесла ужасные потери, при этой героической переправе погибла едва ли не половина бойцов, но те, кто достиг западного берега, выпрыгивали прямо в воду и с криком «Ура!» бросались в штыковую атаку. У немцев была господствующая высота — высокая речная набережная, превосходство в огневых средствах — в упор били немецкие пулеметы. Но гвардейцы Родимцева в ожесточенном рукопашном бою сломили и погнали врага, отбив у немцев Мельницу — важный опорный пункт, отбросив от набережной и обеспечив безопасность переправы через Волгу. Сталинград устоял, выдержав в этот день страшный, сокрушительный натиск многократно превосходящего в силах врага. А немцы были врагом необыкновенно умелым и опытным, храбрым, очень упорным и настойчивым в бою.
Но 15 сентября гвардейцам Родимцева предстояло штурмовать Мамаев курган, который необходимо было отбить у немцев. С Мамаева кургана просматривался весь город и очень важно было лишить врага возможности точно корректировать огонь артиллерии. Вот что пишет в своей книге Майкл Джонс:
«В преддверии столкновения все преимущества были за немцами, Русские предприняли штурм в дневное время, начав атаку от склонов холма и продвигаясь вверх к хорошо укрепленным позициям врага под сильнейшим огнем немецкой артиллерии и бомбардировками с воздуха. Атака не могла быть успешной. И тем не менее она удалась. Невероятно, но красный флаг взмыл над водонапорными башнями на вершине кургана».
Чуйков впоследствии рассказывал своему сыну Александру о том, как перед боем разговаривал с бойцами, объясняя необходимость во что бы то ни стало взять Мамаев курган. «Я видел лица бойцов, я смотрел им в глаза. Они были сильными парнями, крепкими и красивыми. Они готовили себя к атаке. И когда я разговаривал с ними, я знал, что посылаю большинство из них на смерть. Можешь ли ты представить, каково ощущать такое? Но не было другого пути, мы должны были отбить курган». Чуйков рассказывал сыну о том, как наблюдал в бинокль за атакой на Мамаев курган: «Я никогда не забуду их героизма. Враг буквально снес склон, где они находились, но они продолжали идти, прикрепляя штыки, стремясь сблизиться с врагом для рукопашного боя. Я видел, как один из наших солдат проткнул штыком немца и подбросил его. Они все продолжали двигаться вперед с невероятной решимостью. На мгновение я представил, что смотрю на строй богатырей, уничтожающих противника».
Они и были настоящими богатырями, и Василий Иванович Чуйков, и Александр Ильич Родимцев, и все бойцы и командиры, защищавшие Сталинград.
Виктор САУЛКИН, публицист, обозреватель радио «Радонеж»
Из очерков, посвящённых Сталинградской битве
Из очерков, посвящённых Сталинградской битве