Андрей ПЕЧЕРСКИЙ
Разговор с духовником Свято-Троицкой Сергиевой Лавры архимандритом Кириллом, участником Сталинградской битвы, задумывался, как воспоминания этого известного всему православному миру человека о войне. А в результате по глубинной сути духовного осмысления нашего прошлого, настоящего и будущего получилась скорее не беседа, а проповедь. Только счастливым слушателем ее был всего лишь один человек. Поэтому хотелось бы донести проникновенные слова почтенного старца Кирилла до вас, многоуважаемый читатель...
Эта великая страшная Отечественная война, конечно, явилась следствием попущения Божия за наше отступление от Бога, за наше моральное, нравственное нарушение Закона Божия и за то, что попытались в России вообще покончить с религией, с верой, с Церковью. Перед самой войной не случайно почти что все храмы были закрыты. Их к этому времени оставалось на Руси совсем небольшое количество. У противников Церкви была именно такая цель — вообще всё прикончить. По высказыванию Хрущёва, они покончат с религией в России к 1980 году и покажут по телевидению последнего попа. Таков был вражеский замысел, чтобы всюду царил полный атеизм.
И когда Господь провидел эти вражеские планы, чтобы не попустить их осуществления, Он попустил войну. Не случайно.И мы видим, что война действительно обратила людей к вере и правители совсем по-иному отнеслись к Церкви. В особенности, когда вышел декрет Сталина об открытии храмов в России.
Это, несомненно, подвигло милость Божию к нашей стране, к нашей Церкви, к нашим людям. По-человечески, конечно, можно сказать, что победил высокий воинский дух наших солдат. И надо отдать должное руководству страны, которое воздвигло такого гениального полководца, как Жуков.
В прежние времена Господь воздвигал для России Суворова, Кутузова. В наше время Георгий Жуков — это была милость Божия. Мы обязаны ему спасением.
Сразу же поднялась, окрепла и усовершенствовалась у нас военная техника. По-человечески мы все это относим к тому, что люди объединились и успешно работали на передовой и в тылу. Это правильно. Но силу, энергию и ум дал им Господь.
Когда я читал воспоминания маршала Жукова, мне бросился в глаза момент, где он пишет о том, как он поражался в начале войны гениальности стратегических планов немецких генералов. Потом он удивлялся тем ошибкам и просчетам, которые впоследствии они же совершали.
Это со своей стороны говорит Жуков. Я со своей стороны скажу: это всё совершала премудрость Божия! Господь кого хочет наказать, всегда лишает разума, ума... И тот человек, который вначале проявлял мудрость, когда благодать Божия отступила, совершает ошибки.
Когда Господь решил уже дать помощь нашему народу, нашей армии, Он и омрачил умы фашистам, а нашим военачальникам дал мудрость, воинскую смекалку, мужество и успех. Господь давал силы, энергию, разум нашим конструкторам и инженерам для того, чтобы одержать победу. Как говорится: «Без Бога — не до порога!»
Беда в том, что мы не видим Промысла Божия и не воздаём Господу славу за то, что Он проявлял такое промышление, такую заботу. Это печально...
Собственно говоря, ведь Россия из ничтожества поднялась, выросла до великой державы только Благодатию Божией, только силою Божией, чудесами... И никто об этом не хочет сказать...
Сколько милости получала наша страна во все времена, когда нападали на Россию! И только небесная помощь спасала от конечной погибели. А мы такие толстокожие, что не разумеем этой милости Божией, не хотим возблагодарить Господа. «Без мене не можете творити ничесоже». Мы все это относим к самим себе. Говорим «я», проявляем гордость, а это как раз и пагубно. И за это Господь отдает нас врагам, чтобы смирить нас, чтобы не забывали Бога...
В первые месяцы войны наша страна входила в неё в тяжелом состоянии: поражение следовало за поражением. Противник дошёл до Москвы, до Сталинграда.
Когда Церковь, верующие люди молились со слезами, просили молитв Господа о победе русского оружия, молитва дошла до Господа. И Он вскоре переменил гнев на милость.
Москва была спасена чудом... Будь немцы посмелее — взяли бы её голыми руками. Москва на волоске висела. Действительно, Господь страхом удерживал немцев...
И когда стали открывать храмы, такой был подъём в народе! Народ шёл в храмы. И я сам был очевидцем этого...
После Сталинградской битвы, когда мы прибыли в тамбовские леса на отдых, в один воскресный день я пошёл в Тамбов. Там только что открыли единственный храм. Собор весь был голый, одни стены... Народу — битком. Я был в военной форме, в шинели. Священник, отец Иоанн, который стал впоследствии епископом Иннокентием Калининским, такую проникновенную проповедь произнёс, что все, сколько было в храме народа, навзрыд плакали. Это был сплошной вопль... Стоишь, и тебя захватывает невольно, настолько трогательные слова произносил священник.
Конечно, такой вопль, молитва простой верующей души до Бога дошли! Я в это верю на все сто процентов! И Господь помогал...
Простым людям кажется невидимой помощь Божия. Люди Бога не видят, не знают. Но связь невидимого мира с миром вещественным — непосредственная. Господь и нужных людей воздвигает, даёт им опыт и мужество. Даёт успехи в тылу и на фронте...
Я помню, как в начале войны наши танки, самолеты горели, как фанерные. Только появится мессершмитт, даст очередь — и наши самолеты валятся. Больно и печально было на это смотреть.
А позднее, во время Сталинградской битвы, я был прямо восхищён: «катюши», артиллерия, самолёты наши господствовали, и было радостно за страну, за нашу мощь. Чувствовался подъём в войсках. Все были воодушевлены. Это всё-таки Господь помогал нам! И потом, слава Богу, прошли мы всю Украину, освобождали Румынию и Венгрию, Австрию...
После освобождения Сталинграда нашу часть оставили нести караульную службу в городе. Здесь не было ни одного целого дома. Был апрель, пригревало уже солнце. Однажды среди развалин дома я поднял из мусора книгу. Стал читать её и почувствовал что-то такое родное, милое для души. Это было Евангелие. Я нашел для себя такое сокровище, такое утешение!..
Собрал я все листочки вместе — книга разбитая была, и оставалось то Евангелие со мною всё время. До этого такое смущение было: почему война, почему воюем? Много непонятного было, потому что сплошной атеизм был в стране, ложь, правды не узнаешь. А когда стал читать Евангелие — у меня просто глаза прозрели на всё окружающее, на все события. Такой мне бальзам на душу оно давало.
Я шёл с Евангелием и не боялся. Никогда. Такое было воодушевление! Просто Господь был со мною рядом, и я ничего не боялся. Дошёл до Австрии. Господь помогал и утешал. А после войны привёл меня в семинарию. Возникло желание поучиться чему-то духовному...
В 1946 году из Венгрии меня демобилизовали. Приехал в Москву, в Елоховском соборе спрашиваю: нет ли у нас какого-нибудь духовного заведения. «Есть, — говорят, — духовную семинарию открыли в Новодевичьем монастыре». Поехал туда прямо в военном обмундировании. Помню, проректор, отец Сергий Савинский, радушно встретил меня и дал программу испытаний.
И я с большим воодушевлением начал готовиться. Ведь я же к церковной жизни не был приобщён. Вырос в крестьянской семье, родители были верующие. Но с 12 лет я?жил в неверующей среде, у брата, и растерял свою духовность.
Господь дал мне такую энергию, такое желание. Многое надо было на память выучить. Молитвы, чтение по-церковнославянски. Я, невзирая ни на что, работал, учил всё с таким желанием. Горел.
На экзамене дали мне наизусть читать пятидесятый псалом... Только половину прочитал — хватит, спасибо. Прочитал по-церковнославянски. Тоже хорошо. Затем сочинение было на евангельскую тему. А я Евангелие хорошо знал. На «пять» написал сочинение. И мне прислали извещение, что я принят.
Тогда уже я шинель снял и в фуфайке поехал. И все мы, кто там тогда были, кто, как и я, с фронта пришёл, кто с угольных шахт, были испытанные жизнью...
Одним словом, я считаю, что наше неверие, наше невежество, наше незнание
Бога, а также нарушение нравственных законов не могут оставаться безнаказанными. Мы не ведаем, что Господь промышляет не только о каждом человеке, а вообще о всей стране. Поэтому и война была. И это не без попущения Божия.
Если и волос с нашей головы не упадёт без воли Божией, тем более — война. Это попущение Божие за нашу безнравственность, за наше безбожие, отступление. Господь попустил, чтобы это пресечь. Потому что пытались совсем задушить веру. Храмы все закрыты. Думали, покончили. Нет! Не?тут-то было! Трудно идти против рожна.
Так и в будущем. Господь знает, чем смирить врагов. Попустил военные испытания, и вынуждены были вновь открыть храмы. Потому что этого требовал народ...
Сегодняшний хаос — это тоже, конечно, попущение Божие. И все эти войны на окраинах России — тоже. Если народ не опомнится, глубоко не раскается, не прекратится разложение нравов, то хорошего ждать нечего. Можно ждать только гибели.
Разве допустимо, чтобы в нашей стране, на Руси Святой, сейчас дали свободу бесовщине. Колдуны, маги, экстрасенсы, секты различные... это, естественно, подвигает Божию правду на гнев. Господь с этим не может мириться. В Евангелии говорится: «Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человека, подавляющих истину неправдою».
Господь дает испытание: образумьтесь! Обратитесь ко мне. А то, что бесовщину допустили, — это страшное дело! И я не знаю, что и ожидать?
Потому что, согласно библейскому предсказанию, семь ханаанских народов были истреблены только за то, что они допустили поклонение бесам. Грехи человеческие — это по немощи. Но когда люди стали обращаться к темной бесовской силе, тогда Господь этого не потерпел. А у нас открыли им дорогу. Раньше колдунов сжигали на костре. И совсем ещё недавно в нашем Уголовном кодексе за чёрную магию подвергали наказанию. А сейчас экстрасенсы кодируют людей. Это страшное дело. Мы стоим на грани жизни!
И если не образумимся, не раскаемся, не осудим себя, не обратимся к Богу, наказание неминуемо постигнет. Пока же Господь всё это терпит за счёт верующих. Церковь ещё существует. Она молится и умоляет Господа: не попускай, молю Тебя! А всю нечисть Господь уничтожит!
Человек сам виноват в том, что отошел от Бога, от истины, ко лжи приобщился. А ложь никогда не дает человеку удовлетворения. Ложь есть ложь. Поэтому люди и задыхаются. Потому что во лжи пребывают. А если к истине обратятся, то почувствуют жизнь, радость!
«Русь Державная», 1995 г., № 7
Две судьбы — одна жизнь
«Я шел с Евангелием и не боялся...» — так называлась беседа с известным православным старцем архимандритом Кириллом (Павловым), духовником монашеской братии Свято-Троице-Сергиевой Лавры, опубликованная в «Руси Державной» к пятидесятилетию Великой Победы.
Отец Кирилл, вспоминая свою фронтовую молодость, поведал тогда нашим читателям о ярком моменте из своей жизни, который, наверное, и определил ее дальнейшее направление...
В Сталинграде в развалинах дома боец Павлов нашёл Евангелие... И, как рассказывает батюшка, он пронёс его с собой военными дорогами до самой Победы. «Я шёл с Евангелием и не боялся...» — вспоминал отец Кирилл.
В военной шинели, а другой одежды в то время, скорее всего и быть не могло, пришел сержант Павлов поступать в духовную семинарию, которая только что открылась в Новодевичьем монастыре. В одной группе с ним учился и другой фронтовик, танкист Руф Поляков.
Познакомился я с протоиереем Руфом Поляковым лет десять тому назад в храме Святой Троицы в подмосковном селе Троицком, что близ города Истры, невдалеке от Ново-Иерусалимского монастыря. В то время отец Руф служил здесь, духовно окормляя многочисленную паству. Часто, особенно к концу службы, лицо его покрывалось капельками пота от нестерпимой ноющей боли из-за потерянной в бою с фашистами ноге.
Посещая Троицкий храм, я всегда встречаю в нём отца Руфа, который, несмотря на солидный возраст, обязательно сослужит нынешнему настоятелю — отцу Геннадию Сандакову. И всегда после такой встречи получаю отеческий совет и благословение.
Прихожане помнят и почитают отца Руфа, строгого молитвенника и доброго наставника. «...Мать, провожая меня на фронт, крестик зашила в гимнастерку, — вспоминает отец Руф. — Да, такое было время! И ещё мать сказала мне перед расставанием: ты обязательно вернёшься! Ранен будешь, но живым вернёшься. Так и получилось», — говорит отец Руф и, улыбаясь, похлопывает себя по протезу...
За многие встречи с отцом Руфом он поведал мне некоторые эпизоды из своей военной юности. Но один особенно запомнился и поразил меня...
В Венгрии в развалинах дома близ озера Балатон нашел однажды боец Поляков странички из Евангелия. Как вы помните, сержант Павлов тоже находит Святое Евангелие в Сталинграде! Вроде бы простое совпадение, но за ним — десятилетия нелёгкого подвижнического служения нашей Святой Православной Церкви и русскому народу. Отец Кирилл (Павлов) — в обители святого Сергия Радонежского в Троице-Сергиевой Лавре, отец Руф Поляков — в храме Святой Троицы в селе Троицком... Существует предание, что место это посещал в своё время преподобный Сергий.
Удивительным образом связал печальник земли Русской судьбы двух простых русских людей и всеми уважаемых пастырей — отца Кирилла и отца Руфа. Не перестаю удивляться промыслу Божию...
В конце прошлого года мне посчастливилось быть свидетелем их сердечной встречи... Два воина оживлённо вспоминали что-то своё, сокровенное, их лица часто расцветали улыбкой и каким-то внутренним теплом и светом... Оказалось, что в Венгрии их военные пути пересекались. Трудные фронтовые дороги танкиста Полякова и сержанта Павлова...
Защищать Родину для этих людей было и остается сегодня не пустыми словами, а делом жизни. И суровая солдатская судьба оказалась сродни главному деланию, к которому призвал их Господь, — подвижническому служению Пресвятой Троице и защите нашей Православной Веры.
«Русь Державная», 2000 г., № 4