Святой праведный Иоанн Кронштадтский в своем дневнике назвал Батюшку Иоанна Восторгова так: «дивный человек, обладающий необыкновенным красноречием, Златоуст, может великую пользу принести России».
Протоиерей Иоанн Восторгов оставил великое письменное наследие – пять больших томов своих потрясающих, вдохновляющих, горящих пламенной верой проповедей, статей, писем. Немало боговдохновенных слов отца Иоанна посвящено Божественному призванию России в ее пути на восток, встречь солнцу.
Предлагаем вниманию читателей Слово Иоанна Восторгова о миссионерском призвании России и отрывок из знаменитой проповеди «Россия и Восток».
Романов И. А.
Центр церковно-государственных отношений «Берег Рус»
Миссионерское призвание России
Слово 8 июля 1908 года в церкви св. Василия Великого в Киеве, по поводу начала занятий подготовительной комиссии пред IV Всероссийским миссионерским съездом
Старый Киев, матерь городов русских, Руси чистая купель и колыбель нашей государственности; это место, где мы сейчас стоим, — то самое, где некогда гордо высился истукан Перуна; эти древние валы, с которых некогда киевляне, крещёные, низвергли идолище поганое; и этот храм во имя святителя Василия Великого, — преемник того храма, который на месте Перунова капища поставил князь Владимир, во св. крещении Василий, в память своего крещения и в честь своего небесного покровителя; а рядом со всем этим память обретения иконы Богоматери во граде Казани, память безчисленных её чудес и благодеяний на благо нашего отечества, сознание огромного христианского воспитательного и чисто-миссионерского влияния этой святыни на русскую народную душу и историю нашего народа, — можно ли найти сочетание мыслей, чувств, уроков, заветов более глубокое и более знаменательное для предначинательной работы небольшой нашей дружины деятелей проповеди и миссии, приуготовляющей великий съезд миссионерский, можно ли найти более глубокий источник для религиозно-патриотического воодушевления?
Когда в века былые, сущей тьме и во мрак глубок, здесь, в Киеве, засиял над русским народом солнца вечного восток, когда наши предки на заре своей исторической государственной жизни были просвещены верой Христовой, — в это время запад Европы уже был христианским. Но истина христианская на Западе всё более и более омрачалась человеческими мудрованиями и установлениями. Церковь Христова обмирщалась, и в заблуждениях римских пап, потянувшихся к мечу и короне, к блеску земной власти древнего и гордого Рима, всё более и более обращалась из царства Божьего и небесного в царство земное и человеческое. Неповреждённой истина апостольской веры хранилась на Востоке, в древней Византии. Но страны православного Востока в это время находились уже и изнемогали в тяжкой борьбе с надвигавшимся мраком изуверного мусульманства. Одна за другой погасали лампады древних церквей, одни за другими потом падали православные царства; сама Византия видимо и бесповоротно клонилась к упадку; древле православный Египет, Сирия, Палестина, Малая Азия, Грузия, потом Болгария, Сербия никли, как срубленный лес, как трава, подкошенная под страшной и сокрушающей секирой изуверного ислама, нередко теряя и чистоту веры древле православной в угоду гордому победителю (несторианство сирохалдеев, монофизитство армян и т.д.). Всё более и более теряли они возможность просвещать другие, окружающие их племена и народы, седящие во тьме неведения Христовой истины. А между тем, поприще для проповеди, жатва для делания христианского были прямо безграничны...
И се, в этот поздний час истории на далёком от Византии севере, на берегах Днепра Господь воздвигает новый светильник веры правой в юном русском княжестве, среди народа русского, молодого и даровитого, полного сил и энергии. Промысл Божий, призывая нас, русских славян средней Европы, в лоно Церкви Христовой, и в самом географическом положении нашей страны — на границе Европы и Азии, Запада и Востока, на грани двух миров, двух цивилизаций, — и в её племенном составе указывал нам великую задачу, задачу прямо и непосредственно миссионерскую: нести полученное сокровище чистой и истинной веры к малоизвестному востоку и северу Европы. И далее — в неведомые и таинственные в то время страны сопредельной Азии. Бороться с мраком язычества и распространяющегося мусульманства, просвещать дикие многочисленные племена инородцев и приобщать их к участию в царстве Божием и в жизни образованного человечества. Поистине, это была единственная в истории человечества, величайшая мировая христиански-миссионерская задача, данная святой Руси. И наши предки частью сознательно, частью, как всегда бывает в жизни народов, полусознательно, инстинктом духовным уразумели её и стали осуществлять непосредственно со времён святого Владимира Великого. Удивительно быстро и прочно впервые после крещения Руси два столетия христианство начинает распространяться среди языческих племён теперешней средней и северной России, переходит в Новгород, перебрасывается на Клязьму, Оку и Волгу. — И всё это, несмотря на множество сильнейших препятствий совне и внутри, несмотря на крайнюю малочисленность русских славян, носителей веры, как бы утопавших в море окружающего их инородчества, при редком населении, при суровой природе, при бедности материальной, при невозможных путях сообщения, при отдалённости центров просвещения. Не забудьте, что при разорении Киева татарами разрушено было 700 церквей: были, значит, в них и книги, были же священники, находились, видно, и проповедники-миссионеры среди неверных на огромном пространстве земли русской.
Но вот, когда от берегов Днепра и Ильменя христианство проникло уже до крайних пределов севера и востока Европы, когда русской Церкви предстояло уже шагнуть с проповедью Евангелия в глубину Азии, в это время, в XIII веке, Россию постигает великое бедствие, которое сковало русскую жизнь и замедлило на время великое и христиански-просветительное дело России.
Этим бедствием было монгольское иго, — тяжкий и мировой мученический подвиг русского народа. Предстояло святой Руси этим подвигом многолетнего страдания искупить грех своего разъединения и столь нам свойственных распрей и раздоров, перегореть в них и закалиться, сознать всю необходимость единства веры и единения политического, выковать и выносить истину единодержавия и самодержавия, Познать тщету и пагубу народовластия, едва не приведшего Россию к конечной погибели... Вместе с тем предстояло задержать вторжение диких варваров в Европу, отстоять грудью и сохранить для мира сокровища христианской европейской цивилизации. В этом навеки незабвенная в истории заслуга русского народа пред всем человечеством.
Много трудов стоило России пережить, перемочь и затем свергнуть тяжёлое монгольское иго, чтобы снова приступить беспрепятственно к исполнению главного и существенного своего дела, своего мирового призвания, указанного ей Провидением. Наконец, более чем через 200 лет после нашествия монголов исполняются заветные желания и слёзные молитвы наших князей, и святителей, и всего народа русского: татарская орда, не раз разбиваемая русском воинством, отодвинулась от пределов наших, ослабела, распалась... и Русь сделалась свободной.
И тотчас же вновь началось движение русского народа к Востоку с крестом и Евангелием. На пути, как преграда этому движению, как тяжкий заслон, лежало некогда страшное и могущественное татарское Казанское царство. Царь Московский пошёл на него войной в силе тяжкой. К войне готовились, как к религиозному подвигу. В великий праздник Покрова Божией Матери, 1 октября 1552 года, во время службы божественной, при возглашении слов Евангелия: «и будет едино стадо и един Пастырь», пала некогда грозная Казань, и русскому народу открылся беспрепятственный путь в Азию.
Было ли угодно Господу это поступательное движение наше на Восток и это ниспровержение царства неверного? Был ли народ русский в этом деле орудием миродержавного Промысла? Исполнил ли он при этом свыше указанную ему задачу?
Как бы в ответ на такие возможные недоуменные мысли, на мучительные запросы народной совести, кроме отмеченных уже обстоятельств самого завоевания Казани, свыше даётся новое знамение: Господь чудесно являет в Казани образ Богоматери, под покровом Которой совершилось и самое завоевание её, — образ, данный свободной России, знак небесного благословения русскому народу в историческом просветительном шествии его к Востоку, в глубь Азии, в его служении своему мировому призванию.
Память этого обретения св. иконы 8 июля мы ныне празднуем в среде провозвестников веры, в древне-стольном Киеве, в осенении великих исторических воспоминаний...
Что же? Нужно ли ещё и ещё говорить нам, веропроповедникам, о значении праздника? Но и сказанного довольно, чтобы влить в нас чувства веры и бодрой надежды на успех нашего святого дела. Пусть новые тучи, новая мгла, хуже татарского ига, надвинулась на Русь, мгла неверия и измены чистоте православия, пусть многие злорадно ожидают, что и нам придётся после, якобы, скорого ниспровержения православной веры и Церкви кричать со слезами: «выдыбай, Боже»; пусть даже украли самую чудотворную икону Богородицы.
Никто не украдёт от нас силы ревности; никто не похитит у нас самой веры, — если они у нас есть. Никто не возьмёт, не отнимет от нас помощи Господа нашего, Главы и основателя Церкви, и его непреложного обетования: «будет едино стадо и един Пастырь». Сим словом Его мы, проповедники Его слова, и живём, и движемся, и есмы.
Под знамением православия, при небесном заступничестве и благословении Богородицы, мы будем совершать служение наше. Матерь Божия спасёт землю русскую, облегчит ей труд свыше данного призвания. Помнить нужно только, в чём наша сила и призвание: в святом православии. При верности ему не погибнет Русь, это дитя Божие, дитя стольких слёз и молитв, не погибнет народ наш, если он останется пред Богом чадом веры, чадом послушания, — а к этому и зовёт его наша пастырская и миссионерская работа.
Призовём же к подвигу веры и благочестия русский народ, проникнемся сами сознанием и долгом своего призвания, и сгинут наши беды и напасти, и исчезнут смущающие многих образы уныния. Залог такого упования — чудотворный образ Богоматери, который некогда явился в благословение тем, кто так же и в то же, как и мы, верили и уповали, ожидая избавления России от тяжких бед.
Вера их не обманула, упование их не посрамило! Не обманемся, не посрамимся и мы. Аминь.
Россия и Восток
Слово, произнесенное 27 мая 1909 года в Успенском кафедральном соборе Владивостока в День Священного Коронования Государя Николая Александровича Романова. Текст проповеди был опубликован в газете «Владивостокские епархиальные ведомости». № 11 от 1 июня 1909 года.
С половины минувшего столетия центр общечеловеческой истории заметно стал перемещаться, вследствие изменения в положении Америки, — и новейшим Средиземным морем ныне становится Великий Океан. В начале это замечали только немногие особо проницательные умы; это заметили в Америке и Англии; это сознал Невельской, основатель Владивостока; это видел и Муравьев-Амурский; надписи на арке железной дороги и на воротах за Иркутском: «Путь к Великому Океану», — говорили и говорят о том же. Теперь эта мысль все более и более сознается. Приближается время, когда народы и государства, расположенные так или иначе, метрополией или колониями, у Великого Океана, будут для них служить наземом, данниками, и будут получать крохи от мирового положения великих мировых народов.
Чем быть России и русскому народу? Если народом мировым, то ему нужен Великий Океан, и тогда понятно, что значит для нас Восток и Владивосток. Если народом-данником, то он может без сожаления оставить берега Великого Океана… Вот почему, быть может, в истории России не было войны более важной по идейному значению в мировых судьбах, по замыслам и стремлениям, как последняя война Русско-Японская. Русская интеллигенция этого не поняла, русская, так называемая, передовая печать этого не уразумела, и вот, началась травля всех и всего, что было причастно к этой войне, которая была объявлена «авантюрой»; начались наивные уверения, что нам ничего на Дальнем Востоке не нужно, что у нас и без того земли много… Развращался народ, развращались войска, под крики, злорадство при виде наших неудач, от прокламаций, бунтов, революции воцарилось общее уныние, война окончилась неудачно, состояние растерянности и теперь царит всюду.
Отчего все это? Ответим искренно.
Оттого, что мы забыли и перестали даже ценить свое мировое религиозно-миссионерское предназначение. Если Дальний Восток и Океан — наша конечная цель, если мы здесь ищем только государственной и экономической мощи, как чего-то самодовлеющего, — то нечего и жалеть, что мы опозорены и отброшены. Тогда мы достойны своей судьбы. Надо возвратиться к смыслу, к доброму смыслу наших предков: мы идем к Океану, чтобы чрез посредство государственной и экономической мощи нести свет Христов и царство Христово, мы идем с христианской культурой в страны области Дракона-дьявола, коснеющие в язычестве и неведении Христа. Но тогда идите с тем религиозно-нравственным началом русской государственности, о коем говорит Священное Коронование царей на царство; тогда идите в осенении идеального начала боговластия в царстве русском, а не языческого народовластия, т.е. человекообожения, которое слышится в преклонении пред правом, пред силою и голосом так называемого большинства, вместо правды Христовой, вовсе независящей от пресловутого этого большинства; тогда идите с Крестом и Евангелием, с храмами и монастырями, с христианскою верою и жизнью, как было встарь, а не с одними железными дорогами, крепостями, войсками, торговыми предприятиями и воеводским правлением. Тогда приветствуйте переселение сюда русского народа, его стихийное движение на Восток к Океану, но давайте прежде всего переселенцу устроение церковного быта, удовлетворение нужд и потребностей религиозных; тогда идите, как встарь, в союзе веры и жизни, веры и знания, церкви и государства.
Отошли мы от этого — и наказаны. Возвратимся к этому — и все возвратим себе: и силу, и славу, и потери все вернем, и сверх сего приобретем…
Слово Христово не пройдет мимо: скончаются времена язычников и Евангелие будет проповедано всему миру. И проречение Апостола сбудется: «В царство Христово войдет полное число язычников». Но горе, горе нам, если все это случится не через нас, по отношению к Востоку, и даже вопреки нам. Тогда мы не исполним нашего предназначения мирового и, следовательно, отречемся от жизни; тогда наш народ будет как раб неключимый и негодный, злой и неблагодарный, зарывший талант свой в землю. Ему и приговор евангельский, пророческий: «Он будет бит, — бит много». Тогда исполнится слово Христово: «Отнимется у вас царство и дастся народу иному, творящему плоды его». Тогда исполнится страшное слово песни церковной, воспеваемой в день воспоминания предательства Иудина и смерти Христа: «Людие мои, что сотворих вам? или чим вас стужих? Слепцы ваша просветих, прокаженныя очистих… людие мои, что сотворих вам и что Ми воздасте? За манну — желчь, за еже любите Мя, ко кресту Мя пригвоздисте! К тому не терплю вас прочее; призову Моя языки и тии Мя прославят со Отцем и Духом и Аз им дарую живот вечный…»
Воистину, все это можно будет сказать о России, в которой христианство, действительно, просветило слепоту, очистило дикость и духовную проказу народа.
Да не будет этого с нами, братие. Пусть приведенное слово церкви, устрашая нас, служит только предупреждением от роковых ошибок и падений.
Стойте здесь на грани России пред лицом врага; стойте на этой твердыне Владивостока; стойте пред лицом Востока с его загадочной судьбою. Но стойте со Христом и со крестом, и тогда Восток, приняв Христа, встретится с нами, как с братьями, а не как со смертельными врагами и хищниками. И не в крови, и брани, а в единении веры и любви будет тогда разрешение вопроса об отношениях России и Востока.