Малое Мурашкино возникло в XIV веке. Интересно, что оно расположено почти на равном удалении от мест рождения известнейших церковных деятелей XVII века: шестого Всероссийского Патриарха Никона (род. в с. Вельдеманово) и протопопа Аввакума (род. в с. Григорово), бывших некогда единомышленниками в общих усилиях повысить церковное благочестие русского народа, но ставших непримиримыми врагами после начала богослужебных реформ 1650-х гг. Больше всего (четверть века) в этом храме прослужил о. Иоанн Удалов. С 1937 по 1943 гг. храм был закрыт. Для молитвы прихожане собирались по домам. Ключи от храма староста не отдавал — по нескольку дней он с ключами прятался в лесу. Богоборцы смогли только войти на колокольню и сбросить колокола. В целом, храм не был разграблен и не был осквернен. Последний священник, при котором закрыли храм, был арестован и в декабре 1937 года расстрелян. Вновь открылся храм через шесть лет, в феврале 1944 года. С ноября 2005 года настоятелем церкви является священноинок Сергий (Гапонов) (свое служение он начинал в нашем храме в качестве уставщика, около полугода был в нем диаконом). Вместе с ним мы посетили село Григорово. Вячеслав Михайлович Клыков установил здесь памятник протопопу Аввакуму. Здесь же был установлен Поклонный Крест и построена часовня (в ней по субботам совершаются молебны).
На торжества в Малое Мурашкино прибыло девять единоверческих священников и один диакон. Всенощное бдение возглавил епископ Тольяттинский и Жигулевский Нестор. На Литургию прибыл еще местный архиерей епископ Лысковский Иосия. Всенощное бдение предваряли малая вечерня и малая павечерница. Началась служба в 14 часов и закончилась в начале девятого.
Отмечу некоторые особенности служения по старому обряду архиерейским чином. Начинал всенощное бдение сам архиерей возгласом «Слава Святей…» и каждением всего храма. На средине шестопсалмия (эксапсалмов, по-старому) открывались Царские врата, через которые архиерей выходил на солею читать светильничные молитвы. На полиелее (полиелосе, по-старому) после величания, когда все молящиеся парами подходили прикладываться к иконе праздника, архиерей, стоя справа от иконы, осенял кланяющихся ему двуперстным благословением. «Слава Показавшему нам свет» на низкой октаве протяжно пропели все служители в алтаре. Еще больше особенностей было на следующий день на Литургии. У единоверцев, как и у старообрядцев, все начинается очень рано — уже в шесть часов один из приезжих священников стал совершать проскомидию. К полунощнице, которая начиналась в семь часов, несмотря на то что накануне была шестичасовая всенощная, народ почти полностью заполнил все пространство храма. Тропарь и кондак на полунощнице, как и на часах, пел хор (как мне объяснили, это было заимствовано из практики румынских старообрядцев). Пели два хора, каждый из которых состоял из нескольких человек. Как всегда, блистал своим певческим искусством местный головщик Серафим Водопьян. Он, на мой взгляд, на сегодня самый выдающийся из головщиков единоверческих храмов. На полунощнице было так тихо — муха пролетит — услышишь. Для встречи обоих архиереев настоятель с хором вышел далеко за ограду храма. Торжественная процессия около восьми утра вошла в храм. Когда я увидел, как владыка Иосия с доброй детской улыбкой и непосредственностью окинул взглядом молитвенное пространство, то сразу про себя отметил: «Добряк, добрейшей души человек» (до призвания на архиерейство он был начальником одного из скитов Троице-Сергиевой Лавры).
Началось торжественное облачение архиерея. Детали облачения выносили из алтаря — каждую из них при пении хором соответствующего текста архиерей возлагал на себя (по обычному чину тексты произносит диакон, а хор пением «Да возрадуется душа твоя о Господе» несколько раз как бы волнами покрывает чтение). Часы два чтеца, стоявшие справа и слева от архиерея, читали по половине каждый. В конце часов духовенство, выйдя из алтаря, в положении «ниц» читало у архиерейской кафедры «чин прощения» (точнее — это делал настоятель от имени собора священнослужителей). Песнопение «Единородный Сын» оба хора мощно пропели, сойдясь на середине храма. После Великого входа Царские врата не закрывались, а только задергивалась завеса — так, когда архиерей выходил из алтаря на амвон и на три стороны возглашал: «Господи, Господи, призри с небесе и виждь …» Также было во время Евхаристического канона («Благодать Господа нашего Исуса Христа», «Горе имеем сердца», «Благодарим Господа»).
Обычно в престольный день после Литургии служат молебен с каноном и водосвятием. На сей раз, по случаю архиерейской службы (для владыки Иосии она вообще была первой), служить не стали. Владыка Нестор неоднократно совершал службы по старому обряду. Это очень простой, скромный архиерей, с благоговением совершающий службы Божии. Очень теплая была атмосфера на трапезе, участие в которой приняли все участники торжества. Все священнослужители, большинство из которых были монашествующими, а также диакон Константин (он, практически, единственный в небольшом единоверческом мире — батюшки любовно называли его «диакон всея Руси»). Прп. Ефрем Сирин говорит, что если на молитве тело не испытало напряжения, а душа не пришла в сокрушение, то такая молитва подобна недозрелому плоду. На данном торжестве не столько утомительными были службы, как духота от излишнего поступления тепла по батареям. На всенощной, после прикладывания к иконе, я выходил на улицу и подобно рыбе, выброшенной на берег, судорожно глотал свежий воздух. Еще я пытался организовать колокольный звон. К сожалению, из-за загромождения колокольни разными материалами, удалось сделать только 9 ударов на «Честнейшую Херувим».
Многие меня спрашивали: «Как поживает община»? Я так отвечал: «Все, как всегда. У нас сложилась «добрая традиция», суть которой в том, что я что-то благословляю, а прихожане, в свою очередь, нередко это не исполняют. Как говорится: много сделано, многое не сделано и много еще предстоит не сделать. Тем не менее, проблемы, каким-то непостижимым образом решаются. Так и живем».
Вечером за ужином участники торжеств делились впечатлениями. Особенно запомнился один человек, который блестяще читал содержательные стихи (по дороге на вокзал он еще пел казачьи и военные песни). Он много шутил (а, может быть, говорил на полном серьезе), говоря, что мне надо писать свои мемуары не при жизни, а после смерти; что поезд никуда не уедет, а будет его ждать и пр. Я, шутя в свою очередь, предложил в качестве места пребывания для подвергшихся прещениям единоверческих клириков, один единоверческий приход в Московской области, имея ввиду тамошние пчелиные ульи, обитатели которых могли бы быть хорошими экзекуторами.
Игумен Кирилл (САХАРОВ)