Архимандрит Антонин (в миру Андрей Иванович Капустин) родился в селе Батурино Шадринского уезда Пермской губернии 12 августа 1817 года в семье священника. В 1843 году он окончил Киевскую Духовную Академию вторым магистром и был оставлен при ней бакалавром немецкого языка. Затем преподавал греческий язык, нравственное богословие, герменевтику (изъяснение Священного Писания) и обличительное (сравнительное) богословие. 7 ноября 1845 года Андрей Капустин принял монашество с именем Антонин — в честь святого мученика Антонина Анкирского, память которого отмечается в этот день. С 1850 года отец Антонин служил настоятелем русской посольской церкви в Афинах. Его труды по реставрации этой церкви были отмечены Святейшим Синодом, и 5 апреля 1853 года он был возведен в сан архимандрита. В 1860–1865 годах архимандрит Антонин — настоятель посольской церкви в Константинополе. А в 1865–1894 гг. — до конца жизни — начальник Русской Духовной миссии в Иерусалиме.
Архимандрит Антонин посетил Святую Гору Афон в составе научной экспедиции, отправившейся туда из России через Афины. Еще до отъезда из Афин его посетил будущий спутник и сотрудник П.И. Севастьянов. Вот что пишет об этом о. Антонин в своем дневнике: «…слышу внизу стук в двери… является… кто бы вы думали? Петр Иванович Севастьянов! ''Что, не ожидали небось? А я вот за вами. Собирайтесь-ка на Святую Гору. Теперь уже вы не увернетесь от меня''. Вот ведь какие оказии бывают иногда неожиданно-нечаянно! Голова пошла кругом!» (1 июля 1859 г.).
Результатом этой поездки стала одна из крупнейших работ о. Антонина: «Заметки поклонника Святой Горы» (Киев, 1874). Книга архимандрита Антонина явилась его основной работой, посвященной Афону. В ней описаны все обители Святой Горы, которые он посетил. Отец Антонин обращал внимание на их историю и отмечал особо чтимые святыни, описывал храмовую архитектуру, настенную роспись, особенности иконописи, древние рукописи. Он подробно описал характерные черты современного ему афонского богослужения и монашеской жизни. Во время этого путешествия он встретился там с архимандритом Порфирием (Успенским). Эта встреча и дальнейшая переписка так сблизили их, что, как отмечал один из инициаторов образования Православного Палестинского общества В. Н. Хитрово, «изучая их научную деятельность, их мнения и суждения, можно было бы принять их за одно, так сказать, лицо в двух последующих поколениях».
Ценным источником для характеристики о. Антонина является также его Дневник. Дневник о. Антонина полон характеристик, различного рода любопытных подробностей; находят в нем освещение и многие международные события. Свои записи Антонин сопровождает иллюстрациями: в Дневнике много фотографий и зарисовок, сделанных самим о. Антонином. VI том Дневника (456 л.) охватывает события 1854–1860 гг.
На Афоне архимандрит Антонин посещает афонские скиты и монастыри — Иверский, Ставроникиты, Дохиар, Пантократор, Хиландар, где главное внимание уделяет осмотру библиотек. Он просматривает рукописи монастыря св. Пантелеимона; в монастыре св. Павла составляет каталог рукописей, в Ватопедском монастыре он работает над рукописями вместе с находившимся там архимандритом Порфирием. В марте 1863 г. о. Антонин, по поручению Синода, вновь едет на Афон для выяснения вопроса о подлинности Синайского кодекса Библии.
Эсфигмен. Пещера преп. Антония Печерского.
Большой интерес представляют записки о. Антонина под 1 сентября 1859 года. В тот день о. Антонин прибыл в Эсфигменский монастырь. «Открылась нам, вдали над самым морем, в устье глубокого удолья, величественная и прекрасная обитель Эсфигменская, приятно поразившая меня своим стройным, чистым и веселым видом, какого не представляют ни одна из виденных мною доселе обителей афонских, — пишет о. Антонин. — Монастырь вытянулся параллелограммом от запада к востоку. Северная сторона его обращена к морю, южная к удолью и горам. Посреди сей последней устроен главный вход в монастырь с ровной и широкой площади. Высокая колокольня над воротами монастыря напомнила мне наши монастыри, преимущественно же — московские. Мы застали в монастыре вечерню. Братия были в соборе. Туда же последовали и мы. Церковь, во имя Вознесения Христова, недавней постройки, украшена во вкусе святой Горы — пестро, ярко и чересчур румяно, и загромождена нужными и ненужными предметами до того, что кажется тесной. За отсутствием игумена, управлял монастырем один из братий, который и принял нас со всею вежливостью и расторопностью, и поставил нас на первые места в церкви».
Монастырь Эсфигмен — на северо-восточном склоне, сжатый с трех сторон высотами, отчего получил свое название. Ктиторами его считают императора Феодосия II Младшего (408-450) и его сестру — царевну Пульхерию. Впоследствии разоренный обвалом горы, он был восстановлен сербскими государями. Эсфигмен — монастырь общежительный с 18 в. Снаружи монастырь представляется четырехугольным замком, в стенах которого кельи в 4 этажа, с высокими башнями по углам. Посредине, внутри четырехугольника, главный храм Вознесения Господня новой постройки, но уцелела и древняя церковь этого наименования. В числе грамот (хрисовулов) здесь хранились: 2 — Иоанна Палеолога (1060) и русского царя Алексея Михайловича.
В своих записках о. Антонин кратко описывает архитектурное устройство обители: «Мы обозрели монастырь, позволяющей замечать в себе две резко отличающиеся части: старую — западную, и новую — восточную, выстроенную в весьма недавнее время, и еще неоконченную. Посереди восточной стены возводится высокая, и снаружи прекрасная, пятикупольная церковь, выдаваемая то за церковь всех святых русских, то за храм Преображения, смотря по тому, кажется, к какой народности принадлежит вопрошающий».
Эсфигменский монастырь важен для России тем, что здесь, по преданию, первоначально подвизался преп. Антоний Печерский, основатель Kиeвo-Печерской лавры. Пещера преп. Антония, высеченная в скале недалеко от монастыря, сохранялась в её первоначальном виде. И о. Антонин надеялся лицезреть эту пещеру: «Было поистине нечто пленительное в мысли увидеть ту пещеру, в которой подвизался и запасался духом иночества наш отшельник печерский, первый инок земли русской, от благого посева коего разрослись обители иноческие по всему необъятному пространству великой отчизны».
Игуменом в Эсфигмене некогда был св. Григорий Палама. Св. Антоний, основатель Киево— Печерской обители, там же начал свои иноческие подвиги при игумене Феоктисте, поселившись в пещере недалеко от обители. Рядом с ней другая пещера, пообширнее, обновлена русским пустынником Саввой, снабжена пробитым для света отверстием вместо окна; на обрыве скалы, названной Самарской, воздвигнута небольшая церковь во имя св. Антония Печерского.
Сведения, приводимые о. Антонином, содержатся в целом ряде справочных изданий. Самое ценное в его повествовании — это записки очевидца, побывавшего в Эсфигмене и отметившего «русский след» в этой обители. И отечественный богомолец отправился по местам молитвенного подвига преп. Антония. «Пользуясь остатком угасавшего уже дня, я посетил пещеру преп. Антония Печерского, недалеко от монастыря высеченную в скале над самым морем, — вспоминал о. Антонин. — Она тесна и так сыра, что, по-видимому, не могла служить когда-нибудь жилищем человеку, хотя есть в ней явные признаки того. По временам она даже наполняется водой. По крайней мере, так бывает с нею теперь. Выстроенная над нею небольшая церковь отличается русским вкусом и отсутствием стенного иконописания, для коего желается здесь искусный русский художник, и не только искусный, но и ученый, который бы мог изобразить во всеувидение св. Горе всех русских преподобных или даже всех вообще святых русских».
Старый (Нагорный) Русик
Русский монастырь св. великомученика Пантелеимона был основан на Афоне в начале просвещения Киевской Руси христианством: основание его относят ко временам св. Владимира и Ярослава. Монастырь этот находился сначала на другом месте, там, где теперь скит Пресвятой Богородицы (Ксилургу).
Отечественные исследователи высказывали предположение «об участии в устроении особого рода для русских обиталища на Афоне супруги равноапостольного Владимира «Анны грекини»: «Она могла или испросить у своих братьев византийских императоров для русских пришельцев на Святую Гору один из тогдашних многочисленных афонских монидрионов, или убедить русских князей устроить там особое обиталище для русских. Но, так или иначе было дело, только теперь положительно известно, что русские в ХI веке на Афоне уже были и имели свой особый, с правилами самостоятельности, монастырек, который слыл под названием «Богородицы Ксилургу» с придаточным названием «руссов», и был с храмом во имя Успения Богоматери, — обстоятельство, которое нельзя обойти молчанием, потому что оно роднит первую русскую на Афоне обитель со славным монастырем Киево-Печерским».
Во второй половине XII века русские насельники уже не вмещались в своем монастыре, и в 1169 году святогорские монахи уступили им монастырь св. Пантелеимона (впоследствии получивший название Старый Русик).
В монастырском архиве хранились хрисовулы византийских императоров, царей сербских и российских, с 13 до конца 17 в. Грамотой от 9 февраля 1660 года архимандриту этого монастыря было разрешено через четыре года на пятый приезжать в Россию за милостыней, чем на протяжении многих лет пользовались наместники обители. В 1663 году «по государеву указу был в Кирилове монастыре в ссылке из Палестины Афонстей Горы Костамонитова монастыря архимандрит Феофан и сказывал о Святой Горе Афонстей и о монастырях» По словам о. Феофана, «Пятый монастырь — рускии. Храм святаго Пантелеимона, среди Святыя Горы. А создал его великий князь Ярослав Киевский. А в церкви — икона святаго Пантелеимона, чудотворная. И мощи его, глава, в той же церкви лежат, да рука святаго Дионисия. Келей отходных — 75. А братий — 120».
В 1859 году Старый Русик посетил архимандрит Антонин. «Мы пересекали хребет горы по дороге от Кареи к Русику На южной оконечности долины мы увидели обширные, грустно-живописные развалины. Это был Старый Русик», — пишет отечественный пешеходец. В своей книге он излагает историю этой обители.
Монастырь св. муч. Пантелеимона, называемый в актах Солунским или Солунцев или даже одного некоего Солунянина, был известен в XI веке, а в половине XII казался уже ветхим и близким к разрушению; отчего и уступлен был охотно тогдашним начальством св. Горы русскому афонскому братству в надежде, что известное и тогда усердие наше к церковному благолепию не только поддержит, но и украсит обитель. Едва ли, впрочем, средства соотчичей наших соответствовали тогда их усердию. Кажется, далекая отчизна мало поддерживала свою иноческую колонию на св. Горе. Монастырь был беден, когда в конце того же века пришел в него сербский царевич. Поддержка соседней и сильной тогда Сербии была для него действительнее, чем своя русская. Царь Лазарь считался прямо ктитором его. Стефан покровительствовал ему наряду с Хиландарем. Даже деспоты разных частей распадавшейся державы Стефановой, как-то: Углеш, Драгаш и Константин помогали ему по мере средств своих. Во весь великокняжеский период России едва ли какой государь русский знал, по крайней мере — думал, об афонском Русике. Только при Грозном мы заявили свой протекторат над ним. Видевший и описавший в 1553 г. св. Гору, Беллоний называет монастырь Russio принадлежащим России (Russiae contributum est). Барский в первое свое путешествие по св. Горе (1725 года) еще видел в монастыре русских. Но в 1744 г. нашел там уже одних греков. Оставалось за монастырем только имя русское. Наконец и имя и монастырь исчезли, Остались одни «красноречивые» развалины.
Вот в каком состоянии находился Старый Русик в те годы: «Имея в руках описание монастыря, сделанное Барским, еще можно узнавать, где что было в старину, — продолжает о. Антонин. — Стены почти все остались целы, поросли травой и увились плющом. Ни одной, впрочем, кельи не уцелело. От церкви осталась одна восточная стена алтаря. Всем годным из неё материалом воспользовались при постройке новой церкви в прибрежном монастыре. Ради четырех мраморных столбов, главным образом, древнейший храм сей был обречен на разрушение, к сожалению всех ревнителей иконописного художества. Барский любовался в нем стенописными иконами панселиновой руки «зело изрядными». В трех храмах афонских видел он произведения кисти панселиновой, карейском, хиландарском и здешнем. Карейского Барсов назвал «зело искусным», что очень близко подходит к «зело изрядному», и очень могло статься, что расписывавший оба храма был одно и то же лицо. Состояние, в каком находилась церковь при Барском, он описывает почти в тех же выражениях, в каких отзывается и о карейском соборе. Оба храма были весьма ветхи. Судя по остаткам церкви св. Пантелеимона, можно заключать, что и образ постройки был одинаков с карейской. В обеих их наконец Барский видел сохранившиеся древние иконостасы из мраморных колонн. Одним словом: всё уверяет, что развалины эти принадлежат древнейшему на св. Горе храму. Жаль потому, что он не достоял до наших дней. Скопировав его стенопись и сфотографировав его внешность, можно бы без сожаления расстаться с ним навсегда.
Это была самая высокая по местоположению обитель св. Горы, и самая пустынная, схожая отчасти с кастамонитской. Из неё нет вида ни на море, ни на Афон, ни на другую какую-нибудь обитель, ни даже келью. Отовсюду закрывают ее лесистые возвышенности. Зато на её долю выпал веселый цветущий луг, пересекаемый извивающимся потоком с чистой и хладной водой, быстро несущейся по каменному дну к далекому морю. Для монастыря русского пригоден был этот вид луговой. Старцу переселенцу он напоминал его добрую родину, и теплыми впечатлениями детства согревал его хладевшее к земле чувство, нужное в духовной жизни отшельника не менее, чем покой телесный в жизни физической».
Пребывая «на развалинах оставленной обители посереди заваленного мусором двора», о. Антонин размышлял о прошедшем.
С 1169 года тут утвердились руссы и владели местом до 1735 г. «егда стало невольно российским монахам выходити из своего отечества в чужие страны». Эта «невольность» была причиной, что русские надолго утратили свою оседлость на св. Горе. Когда бы можно было надеяться, что, с прекращением сей невольности, они снова приобретут ее на прочных основаниях? На Афоне следует быть русскому иночеству, даже независимо от его давних прав на здешнюю оседлость, — по одному только значению св. Горы в обще-православном мире, — слишком явному, чтобы не признавать его. Но как достигнуть сего? Кому не памятны слова нашего умного и правдивого паломника: «веру ми имей истину бо ти реку, благий читателю, яко наш русак не токмо тамо (т. е. в монастыре св. Пантелеимона), ни в коем ином св. Горы монастыри не может долго пребывать». Причиной тому он полагает, что наши иноки по непривычке не выносят «труда земледельного», которым одним можно жить на Афоне. Не ошибся ли любезный соотечественник в своем отзыве о русаках? что скажут ему на это нынешние 300— 400 русских святогорцев, проживающие уже многие десятки лет на Афоне, и заготовляющие жительство на многие сотни лет?
Архимандрит Августин (НИКИТИН),
кандидат богословия, доцент, преподаватель Санкт-Петербургской духовной академии
Источник: интернет-сайт «Монастырский вестник»
кандидат богословия, доцент, преподаватель Санкт-Петербургской духовной академии
Источник: интернет-сайт «Монастырский вестник»
(Продолжение в следующем номере)