К 100-летию Михаила Лобанова
В жизни человека, ищущего сочетания «прекрасного и вечного», кроме дней его рождения, женитьбы, появления на свет детей, этих по-настоящему значительных для него событий, есть ещё и дни незабываемые, определяющие — это встречи с духовным авторитетом. Таким авторитетом, такой личностью стал для меня мой учитель Михаил Петрович Лобанов. Помню первую встречу с Михаилом Петровичем в августе трагического для нашей страны 1991 г., когда я приехал в Литинститут на сдачу экзамена по «мастерству» и, пройдя творческий конкурс с оценкой «отлично», был окрылён этим успехом. Я знал тогда, к кому и зачем поступаю в Литературный институт, вполне определился в своих чаяниях и ждал встречи с автором нашумевших «А.Н. Островского» (1979, 1989) и «С.Т. Аксакова»(1987, 2008) в ЖЗЛ (впоследствии книги изданы в «Роман-газете»: «Сподобиться России быть слугою». Островский» (2009, № 4), «Дух по-прежнему тревожен...» Жизнь Сергея Аксакова» (2016, № 15) — живой отклик редакции на запросы многих провинциальных библиотекарей). Это было ожидание встречи с настоящим мастером, человеком, написавшим потрясающие, вечные книги «Сердце писателя» (1963), «Страницы памятного» (1988), «Надежда исканий» (1978),»Внутреннее и внешнее» (1975), «Размышления о литературе и жизни» (1982), книги, в которых тончайшим образом были разобраны и литературные опыты студентов. И то, как они были разобраны, не оставляло никаких сомнений, что учиться необходимо именно у Лобанова. Если желаешь понять хоть что-нибудь в мире, в литературе, — нужно двигаться вперёд от подлинного, пережитого, только тогда твой путь станет «дорогой к себе».
Сегодня, когда прошло девять лет со дня ухода Михаила Петровича, я вижу, что не ошибся. Я поступал к нему три раза, поступал, выбирая именно тот поток, которым руководил он. А тогда, в 1991-м, я прошёл творческие конкурсы по жанру «критика» к Е.А. Сидорову, будущему министру культуры, и по жанру «проза» — к М.П. Лобанову, ни минуты не сомневался, на котором из преподавателей остановить свой выбор, если, конечно, Михаил Петрович примет меня. (Танки, однако, уже пыхтели по брусчатке Москвы.)
«Поднимись во весь свой рост, гордый русский человек, и пусть содрогнутся в мире все, кому ненавистна русская речь и нетленная слава России», — писал Л.М. Леонов. Вот именно: самоуважение, уверенность в себе и в судьбах Родины — и внушал нам Михаил Петрович всем видом своим, образом мыслей и творчества. Он — прямой продолжатель дела и Леонида Леонова — отдал годы изучению его творческого наследия (первая книга — «Роман Л. Леонова «Русский лес»», 1958), разговаривал с ним, учился у него, перенимал и впоследствии передавал нам, студентам, те каноны жизни и «самостояния», которые несла русская интеллигенция той ещё, «царской» эпохи. Благородная, национально-ориентированная интеллигенция — не прозападнического толка интеллигенцию имею в виду, не «мировую обшмыгу» (по слову Ф.М. Достоевского), а — подразумеваю почвенников, государственников, центристов, жизнь готовых отдать за Россию, за Родину, не задумываясь. До сего дня не знаю никого, кто мог бы лучше, подлиннее, «первозданней», что ли, донести до нас, тогдашних студентов «перестроечных» времён и либерального перегиба-перелома, — главную мысль, идею неповторимого романа Л.М. Леонова «Русский лес»: что «лес» — главное богатство страны, а «лес» этот — люди русские. И как же он оказался прав! Сбережение нации, Веры Православной, культивирование русской души и духа в людях, способных слушать и слышать, — вот главная идея и та цель, которой М.П. Лобанов отдал всю жизнь и отдаёт через книги свои и сегодня.
Он всегда «на передовой» — от Курской дуги, с того страшного боя, в котором танки плавились и горели всей толщей брони, в котором в семнадцать с небольшим был он ранен. Пехотинец с двумя боевыми орденами, Лобанов и сегодня на передовой — своим трудом, живым творческим наследием выдающегося русского мыслителя, критика, наставника. Вся жизнь его — Служение с большой буквы Отечеству и Литературе. А сколько ему, написавшему такие книги, как «Великая победа и великое поражение» (2000), «Сталин» (четыре издания), «Оболганная империя» (2008), привелось пережить и передумать — знает не всякий, даже из тех, кто следит за современной литературной жизнью.
«Живи как пишешь, и пиши как живешь» — этот старый девиз, который любил Михаил Петрович Лобанов, надо записать и запомнить всему студенчеству, которое и сегодня ищет ответы на вопросы самые важные и необходимые. Это высокая традиция, истоки которой — от Батюшкова, Карамзина, Державина. Я мечтаю, чтобы и мои сыновья, когда подрастут, могли бы слушать Михаила Петровича, питаться от него — «воспитываться», учиться у него. Благодаря ему я получил счастливую возможность разговаривать с Вадимом Кожиновым, о. Дмитрием Дудко, Юрием Кузнецовым, Юрием Лощицем, Глебом Горышиным, Эдуардом Володиным, Николаем Старшиновым, Семёном Шуртаковым. Он открыл во мне человека, который имеет право уважать себя, любить соплеменников, ценить и искать главное в людях: способность к творчеству, умение по-своему мыслить и никогда не расставаться с книгой. Создатель бесценных «В сражении и любви» (2003) и «Твердыни духа» (2010), он «влюбил» меня в русский эпос и оживил мою веру — открыл мне окно духовное, притом не навязывая вовсе своего мнения, своего образа мысли, не довлея никогда, но лишь подавал руку, когда мне, в пылу молодости и некоторой наивности, было трудно подниматься вверх, а проще бы, казалось, — вниз.
Благодарю Провидение за этот Дар: познакомиться с Лобановым, за встречи и беседы с ним, за то, что многому научился у него. Низкий поклон памяти его светлой — проникновенному его дару. Всегда помню его советы, его милосердие и доброжелательность. В нём удивительно сочетались требовательность и доброта, отцовская забота — с твёрдостью в вопросах самых сущностных, принципиальных. Он учил ясно видеть, ясно мыслить и уметь обобщать факты, казалось бы, случайные, частные поднимать их до общезначимых выводов. Учил ответственности и Мужеству человечности (название одной из первых его книг, 1969) на примере всей своей жизни. Он благословил нас изучать жизнь, простых людей, претворяя, переплавляя свои наблюдения и сами судьбы наши — в наши книги.
Василий КИЛЯКОВ