Святая Русь для серба — Подножие Престола Господня. Русский беседует с Богом, а серб — стоит в это время на страже, чтобы никто не посмел нарушить благоговейной беседы. Не приняла ли и ныне, на рубеже веков и третьего тысячелетия христианской эры, Православная Сербия на себя тот первый удар, который сейчас достиг уже и России? Ведь в самом имени сербском (ср. лат. servare — «сторожить», «охранять», «спасать, «сберегать» и др.) заключено это значение крайнего славянского форпоста, ставшего с веками западным рубежом Православия. Не зря лужицкими сербами («сорбами») до сих пор именуют самых западных уроженцев славянского мира, проживающих сегодня на территории Германии. Однако сербство есть не только синоним широкого распространения и порубежья. Сербство — это «закваска», концентрированное выражение славянской «этнической памяти» (данный термин использовал академик О. Н. Трубачев), сведение воедино, казалось бы, навеки разобщенного и разъединенного.
«Малый народ — удивительное явление, — писала образованнейшая сербская женщина ХХ столетия — ученица святителя Николая Сербского Исидора Секулич, — иногда он вовсе даже и не малый. Просто кажется таковым. Тогда как на самом деле является консервативной, смиренной и долготерпеливой составляющей некоего великого народа или целой расовой общности. И он осознает это осознает себя как закваску и расовую сущность чего-то большого и вечно созидаемого». «Через борьбу национальную, расовую, природную мы приподнимаемся над грехом и смертью», — говорил сам святитель Николай. Малая балканская родина была для великого апостола Европы и славянства краеугольным камнем явственно ощущаемого древнего единства, обретшего свой подлинный смысл во Святой Соборной и Апостольской Церкви.
Смирение же сербское нигде и ни с кем не проявляется так явно, как при общении с русскими людьми. По отношению к нам суровые и мужественные сербы ведут себя порою как добрые и послушные дети.
Мои собственные чада (никто из них, к сожалению, не стал сербистом, хотя в пору их детства в нашем доме постоянно говорили по-сербски и беседовали на литературно-исторические темы балканские) сохранили память о Сербии как светлую сказку, резко контрастирующую с мрачным миром нынешней славяно-европейской реальности. Старшая дочь объездила практически всю Европу, защитила диссертацию в Германии, рано добилась почти всего, чего желала. Но и по сей день помнит, как в девятилетнем возрасте собирала виноград вместе с сербскими монахинями в монастыре Раковица (там погребен ныне Святейший Патриарх Сербский Павел, там же — в пору, когда монастырь был еще мужским, — принял на заре ХХ столетия иноческий постриг будущий святитель Николай Сербский). Своего первенца мои дочь и зять по собственному почину назвали Саввой, после того как дочь увидела во сне некоего старца и услышала это имя. И хотя по святцам оказался преподобный Савва Московский, иконка святителя Саввы Сербского одной из первых была поставлена у изголовья младенческой кроватки.
По многолетнему опыту знаю, что русские дети, искренне и добросовестно относящиеся к изучению сербского языка и истории, всегда особенно окрыленно, счастливо и уверенно чувствуют себя на сербской земле. Оставляя за спиной многие искушения, они неизменно ощущают здесь некий подъем и радость духовную, причем даже дети из маловоцерковленных, иногда и вовсе неверующих семей. Ни балканская жара, ни горные тропы, ни долгие переходы и переезды, равно как отдельные бытовые неурядицы, никак не сказываются на общем восторженном настрое. И сам я в Сербии обычно «молодею» лет на двадцать, каждый раз испытывая такое чувство, как будто обрел нечто далекое и уже нечаемое.
По большому счету, Сербия нам, русским, нужна для лучшего понимания собственных истоков. Есть в сербском языке и такое слово, как «понорница» — река, уходящая под землю, а потом снова вырывающаяся на поверхность. Кому-то, возможно, очень хотелось бы, чтобы славянская родовая память никогда не вырвалась из-под спуда условностей века сего. Но мы уповаем на пророчества святителя Николая и преподобного Серафима о единой великой державе православных славян, страшной для врагов Христовых. И осмеливаемся — вслед за великими сербскими святыми нового времени — дерзновенно надеяться на «духовное возрождение Европы», «любимой дочери Христа» (свт. Николай Сербский), без которой невозможно себе представить ни нашу собственную духовную культуру, ни мировую историю.
Илья ЧИСЛОВ, 2018 г.