Велико наше почитание афонских преподобных отцов и афонских святынь, велик интерес российского общества к святогорским традициям, истории, монашеской жизни, особенно к жизни и подвигам наших соотечественников. Эти духовные связи насчитывают тысячелетие. Но они развились, прочно вошли в жизнь русского народа, стали для него насущно необходимыми и постоянными в веке XIX, и в основном благодаря жизни и многосторонней подвижнической деятельности афонского старца иеросхимонаха Иеронима.
Иеросхимонах Иероним — ктитор Русского на Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря, руководитель и старец-духовник его братии. Он стал возобновителем и организатором русского монашества на Афоне в XIX веке и оказал большое влияние на всю афонскую жизнь и на духовную связь Афона с Россией.
Свидетели расцвета Пантелеимонова монастыря называли отца Иеронима «главным в нем деятелем». Думается, что его нужно называть главным деятелем всего «Русского Афона».
«Русские на Афоне», «Русский Афон» — явление, которое мы теперь обозначаем этими ставшими привычными словами, непосредственно связано с именем отца Иеронима, а современники великого старца в России называли его светильником, горевшим на Афоне, но сиянием своим озарявшим и земную свою отчизну (Ковалевский А. Ф. Иеросхимонах Иероним, духовник Русского на Афонской Горе Пантелеимонова монастыря. М., 1887. С. 31).
Иеросхимонах Иероним, в мiру Иван Соломенцов, родился около 1805 года в городе Старый Оскол Курской губернии (ныне Белгородская область). Родители Ивана отличались большим благочестием, строгой христианской жизнью. Они принадлежали к купеческому сословию, а предки их происходили из духовного звания. В роде Соломенцовых известны священники и 15 монашествующих. Мать Ивана, вырастив пятерых детей, умерла схимницей, младшая сестра, в монашеском постриге Маргарита, была игуменией Борисовской Тихвинской женской пустыни Курской епархии.
В семилетнем возрасте Ивана отдали в школу, где он выучился чтению, письму, грамматике, арифметике и рисованию. В это время он уже прислуживал за церковными службами в старооскольском Успенском храме и испытывал желание пойти в монастырь.
Любовь и стремление к духовной жизни развились у него в самом раннем возрасте; рано проявились в нем и благодатные дарования. С 12 лет отрок проводил жизнь строго аскетическую: отказался от мясной пищи, избегал развлечений и шумных собраний, чтобы в уединении читать душеназидательные книги. Особую любовь и усердие Иван имел к церковной службе, чтению и пению и с раннего возраста стал умелым чтецом. Обладавший прекрасным голосом, он постоянно участвовал в хорах, исполнявших духовные песнопения, и стал большим знатоком церковного пения.
Еще в детстве Иван сподобился благодатных посещений в храме во время богослужения. В юности после усердных молитв в результате одного чудесного видения его оставили плотские страсти. Был еще с ним, как он сам рассказывал, такой случай: во время видения Божией Матери и апостола Иоанна Богослова он чудесным образом исцелился от холеры. Апостол Иоанн Богослов, явившись Ивану еще раз, исходатайствовал ему у Бога дар духовного рассуждения и слова.
Юноша-подвижник, несмотря на неоднократные просьбы родителей, отказывался от женитьбы, стремясь к жизни иноческой. Но его намерения не могли осуществиться быстро, поскольку, выполняя послушание родителям, он должен был оставаться с ними до достижения совершеннолетия, а потом еще два года после поступления в монастырь его сестры, так как родители не отпускали двух любимых детей одновременно.
Видимо, именно за такое смирение и послушание Ивана торговые дела, в которых он начал помогать отцу добросовестно и ответственно, шли у него особенно хорошо. Успех во всех предприятиях сопутствовал молодому Соломенцову еще и в силу его выдающихся природных способностей и необычайного ума, которыми впоследствии восхищались все современники отца Иеронима. Константин Леонтьев, например, вспоминал, что у старца «были оба ума, и теоретический, и практический». По данным Государственного архива Курской области (ф. 184, оп. 2, д. 467 и 583), иеросхимонах Иероним родился в 1809 году; по сведениям «Монахология Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне» (Св. Гора Афон, 2013. С.?26), — в 1802 году).
Иван оставил родительский дом в 1831 году. Он вместе со своим другом и родственником Николаем Гончаровым проходил послушания в трех монастырях Воронежской и Курской губерний. Но ни в одном из них молодые люди не нашли ни столь желаемого ими безмятежного, безмолвного пристанища, ни старческого руководства, ни такого строя внутренней жизни, который бы вполне соответствовал их духовным устремлениям.
Мысли их обратились к Святой Афонской Горе, и они стали собираться в дальнее путешествие. Незадолго до отправления некий воронежский юродивый предсказал Иоанну: «Придешь на Афон да свой улей заведешь и будешь рои отпускать», а Николаю пророчил постриг в схиму и скорую кончину, что потом и исполнилось.
Иоанн Соломенцов прибыл на Святую Гору в 1836 году.
В то время русских на Афоне насчитывалось не больше 50 человек, проживали они в основном на пустынных келлиях. У них не было более надежного пристанища, поскольку не было своего монастыря (Русский Свято-Пантелеимонов монастырь, древний Русик, еще в XVIII веке заселили и взяли в свое ведение греки). Духовно русские объединялись вокруг известного, опытного старца — иеросхимонаха Арсения, близким учеником которого стал Иоанн Соломенцов.
Он по благословению старца поселился на келлии во имя пророка Божия Илии (монастыря Ставроникиты) и вскоре принял постриг в мантию с именем Иоанникий. Монах Иоанникий проводил в пустынном уединении внимательную, безмолвную жизнь, углубленно занимаясь молитвой Иисусовой, опыт которой воспринял от старца Арсения. Смиренные келлиоты — отец Иоанникий и несколько его послушников-учеников — вместе молились в своей церкви, трудились в масличном саду, читали святоотеческие книги, постились, ходили на келлию к старцу Арсению для участия в Таинствах церковных. Один из этих учеников, инок Парфений, впоследствии в России написавший знаменитую книгу «Сказание о странствии и путешествии», дал замечательный портрет своего старца:
«Отца же Иоанникия рассмотрев, нашел в нем великого и ученого мужа, во внешней и в духовной премудрости искусного, в Божественном и отеческом писании много начитанного и сведущего. Хотя и я много читал книг, но против него, как капля против моря, и по вся часы я от него пользовался; что бы от него ни спросил, скорый давал мне ответ. Он весьма был кроток и снисходителен; мог все немощи наши нести так, что я во всю жизнь мою такого кроткого и терпеливого не видал; и во всех добродетелях совершен был; не словом учил, но во всем делом показывал, и во всем образ был нам; и словом был сладкоглаголив, тверд и рассудителен, и такую имел силу в слове, что хотя бы кто был каменный сердцем, и того мог всякого уговорить и в слезы привести, и всякого мог увещать и наставить на истинный путь… Росту был высокосреднего, власы длинные светло-русые, борода длинная и широкая русая, лицом чист и бел и всегда весел, взгляд самый приятный, но весьма бледен и худощав от великих подвигов и от слабого здоровья. Часто с нами занимался в духовных разговорах, и часто проводили до самой утрени без сна. За счастие почитали, когда он с нами займется такою беседою: тогда мы забывали свое естество и сон. И столько прилепилось сердце мое к нему и возлюбила душа моя его, что за великую потерю считал, ежели который час его не мог видеть и слышать от него полезное слово; когда увидим его лицо, забываем сами себя. И положил я намерение никогда от него не разлучаться, даже до смерти. А когда он случался болен, то мы те дни плакали и просили Бога, да подаст ему здравие… Он и доныне наставляет и пасет во Святой Горе Афонской русскую братию и первый во Афоне духовник».
Знаменательные события, происшедшие вскоре в жизни смиренных обитателей Пророко-Ильинской келлии, повлияли на ход всей дальнейшей истории Святой Горы и явились новой точкой отсчета для «русского присутствия на Афоне».
Осенью 1840 года по настоятельным просьбам игумена Пантелеимонова монастыря схиархимандрита Герасима с братией и по благословению своего духовника монах Иоанникий переселился в Пантелеимонову обитель, которая находилась в крайней бедности. Приглашая отца Иоанникия к себе в общежитие, греческие старцы просили его собрать в обители русскую братию и помочь восстановить былые благополучие и значение обители на Святой Горе. Старец Арсений заповедал монаху Иоанникию, не хотевшему оставить свою пустыню, «идти в общежитие в Русик спасать многих». Духовник напутствовал его такими словами: «Тебе подобает устроить Русскую обитель, и тобою она прославится». И предсказал, что через него «там Бог хощет сотворити нечто дивное».
В ноябре 1840 года монах Иоанникий был рукоположен во иеродиакона, затем во иеромонаха, назначен духовником братии и стал деятельным помощником игумена Герасима в обительских делах. На 1-й неделе Великого поста в 1841 году пострижен в великую схиму с именем Иероним (в честь преподобного Иеронима Стридонского).
В начале деятельности отца Иеронима в Пантелеимоновом монастыре находилось всего несколько русских братий. Их число быстро увеличивалось: русских привлекали в обитель аскетический строй ее внутренней жизни и выдающиеся качества, которыми была щедро одарена личность старца Иеронима, его опытность в духовном руководстве, неусыпное отеческое попечение и любовь к чадам. Немаловажным оказалось и то, что отец Иероним стремился создать для русских надежное пристанище, утвердив и организовав монашескую жизнь в евангельском духе святогорского общежития, на крепкой основе старчества, единоначалия и единомыслия.
«В киновиях самый верный, царский путь к небу и в них-то самый действительный отсвет жизни апостольских времен и проявление духа чисто Христова. Слово игумена принимается здесь за изъявление Господней воли… Каждый день исповедуют помыслы свои отцам своим духовным. Каждую неделю причащаются Святых Таин Тела и Крови Христовой. Пищи употребляют весьма мало, хлеба и пищи подается всем поровну, и каждому своя чаша… В понедельник, среду и пятницу всегда бывает однажды трапеза, и то сухоядение… В келлии же более занимаются молитвою и поклонами. И строго от игумена наказано, чтобы церковного правила отнюдь не оставляли… Что касается до послушаний, их нельзя определить с точностью и по множеству, и по разнообразию их… И всякое дело творят без лености, со старанием. На послушании один другого не понуждают, но сами беспрестанно трудятся: хощет всякий поработать за брата своего. Вот где познается совершенная любовь, по которой каждый готов положить душу свою за брата своего», — описывают иноки духовный строй строго общежития Пантелеимоновой обители.
Воспитывая русскую братию в строгих общежительных правилах, отец Иероним старался объединить в братской любви о Христе греческих и русских монахов, поддерживая мир и согласие в обители, «боголюбезное братолюбие разных племен». Прекрасное знание греческого языка ему в этом весьма помогало.
Отец Иероним с большим умением повел дела обители, установил связи с соотечественниками, со многими российскими благотворителями — с людьми высокопоставленными и с самыми простыми, чьи молитвы и лепты, малые, но многочисленные, «послужили большою помощию к построению великих зданий монастыря».
В Россию посылались святыни и иконы афонского письма, от них во множестве происходили исцеления и другие чудесные случаи. Сохранились письма, отправленные из обители к русским православным людям, они преисполнены христианской любви, содержат много душеспасительных наставлений и советов. В Русике за своих благодетелей молились с особым усердием, молитва за них была вменена старцем Иеронимом братии в «святую обязанность».
Игумен Петр (ПИГОЛЬ)
Источник: monahovapolyana.ru
Источник: monahovapolyana.ru
Продолжение в № 9 «РД».