Чуть больше века назад на истринской земле, в деревне Сафониха, жила блаженная девица Александра, отличавшаяся от других своей праведной жизнью, помощью нуждающимся и способностью предвидеть будущее.
Первые сведения о её жизни собрала в конце 1990-х годов журналистка Марина Кравцова. Результатом её труда стала изданная в 1999 году книга «Блаженная Александра». Тираж издания уже полностью разошёлся, но текст его можно найти в Интернете, в том числе и на сайте проекта «Утраченный Божий Дом»
А в 2017 году вышла в свет книга нашего земляка, краеведа Сергея Носикова «Александра — блаженная земли Истринской». Книга вышла тиражом в 3 000 экземпляров, найти её можно было в храме Крестовоздвижения в Дарне.
Почему именно там? Потому что именно под стенами этого храма, тридцать лет назад, в конце мая, перезахоронили мощи блаженной. Удивительной и полной загадок судьбе блаженной Александры и посвящён очерк историка и краеведа Сергея Мамаева.
Наиболее полные воспоминания о блаженной Александре оставила старожил деревни Юркино Мария Ефимовна Кузнецова, лично знавшая Сашеньку, будучи ещё маленькой девочкой.
Сашенька, как все её называли, была среднего роста и телосложения с коротко стрижеными русыми волосами. Всегда одевалась очень легко: летом и зимой носила пиджачок и холщовую рубашку, в морозы покрывалась шалью и на босые ноги надевала валенки.
Родилась она в деревне Углынь Рузского уезда Московской губернии. Когда ей было примерно 8 лет, умер её отец, ещё через несколько лет не стало и матери. Родная тетка Мавра забрала девочку к себе. Мавра жила в соседней деревне Сафониха, была бездетной, но набожной женщиной. Жили они бедно, порой одеть и обуть было нечего. Сашенька спала на лежанке, накрывалась простыней, а под голову клала маленькую ватную подушку. И хотя в школе она не училась, только и сидела за книгами, самостоятельно выучилась хорошо читать по-русски и по-славянски. В доме, видимо, было немало церковных книг и, абсолютно точно — множество икон и даже крест с распятием от пола до потолка. Со сверстниками Сашенька не гуляла, выходила из дома лишь с тёткой на похороны односельчан, да в окрестные храмы по воскресным дням.
До поры до времени ничего необычного тетка Мавра за Сашенькой не замечала, хотя и была она не совсем обычным ребёнком. Но лет в 16–18 вовсе изменилась, стала задумчивой, себе на уме. На вопросы тётки не отвечала и подолгу пребывала в молчании. А вскоре стала помаленьку оказывать помощь при недугах: лечить людей с припадками, читать акафисты над буйными и даже предсказывать. Часто отвечала на вопросы притчами или даже молча, жестами подсказывала людям решение в делах. А когда сложно было понять, Мавра растолковывала её предсказания. Мария Ефимовна вспоминала о своём детстве, когда жила она с родителями напротив Успенского храма в селе Онуфриево. Однажды зашли к ним в гости Сашенька с теткой Маврой. Вскипел самовар, сели все вместе пить чай. Сашенька посадила рядом с собой Машеньку, отломила ей кусочек просвирки, налила чаю, положила кусочек сахара и... щепотку соли! Тётка Мавра сразу же пояснила действия Сашеньки: «Жизнь у тебя будет — терпеть да терпеть. И солёная, и немножко сладкая, просвирка — к терпению». Так и вышло. Хлебнула Мария Ефимовна всех бед, выпавших на долю русского народа в неспокойном двадцатом веке. И это не единственный случай, рассказанный старожилом при личной встрече с писательницей и журналисткой Мариной Кравцовой. Вся округа ходила со своими проблемами и вопросами к Сашеньке. Даже издалека, из-за Можайска приезжали люди, узнавшие о блаженной. Дня не проходило, чтобы к ней кто-то не пришел за помощью или исцелением. Одних рассудит, другим подскажет, третьих пожурит. «Пришла как-то к Сашеньке женщина за советом, — рассказывала Мария Ефимовна, — мол, ложиться ей на операцию в больницу или нет? Сашенька молча легла на скамейку, закрыла глаза, сложила руки на груди. Ничего не сказала, а женщина поняла: от операции умрёт. И не поехала в больницу, а здоровье её поправилось».
Блаженная за свою помощь денег не брала, а всё подарки, и в основном вещи, что ей приносили люди, раздавала. Так они и жили с тёткой в небольшом доме в Сафонихе. Кормились со своего огорода, а когда сил не хватало его обрабатывать, соседи помогали: один вспашет, другие помогут картошку посадить. Но находились и такие, кто не понимал Александру, считал её ненормальной за такой образ жизни. На упрёки и насмешки в свой адрес блаженная внимания не обращала, но однажды, когда один из таких людей стал хулить имя Божье, плюнула она в его огород, а осенью и собирать ему было там нечего. Сам обрёк семью на голод. Каждое воскресенью в любую погоду Сашенька с Маврой отправлялись в храм. Тётка никуда её одну не пускала. Куда блаженная желала идти, туда и она с ней. Сказала: «Пойдем в Божий храм в Юркино» — шли в Юркино. Решала в Онуфриево пойти, шли туда.
Местные священники Александру уважали, благословляли её. Однажды, как вспоминала Мария Ефимовна, предсказала блаженная судьбу храма в Юркине. Пришли они с тёткой на службу перед Ильиным днем, Сашенька вышла на улицу, легла на бок у паперти и скатилась под горку прямо в речку. Потом вылезла, поднялась и снова зашла в храм, вся мокрая. Тётка Мавра сразу поняла, что придёт время, когда храм будет разорен, но потом очистится и возродится. После Октябрьской революции Александру злые языки обвинили в колдовстве, представители новой власти её арестовали и посадили в тюрьму в Рузе. Морили голодом, иногда давали лишь тухлую селёдку. Блаженная есть отказывалась, но в то же время оставалась бодрой и здоровой.
Прислали следователя из Москвы разбираться, что к чему. Зашёл он к Сашеньке в камеру, сначала говорил спокойно, а потом стал кричать и угрожать. Блаженная ему сказала тихо: «У тебя есть Дунька и Манька, что тяжело больна. Оставь Дуньку, а Манька поправится!» Удивился следователь, ведь Дуней звали его любовницу, а Маней — жену. Прислушался к совету осуждённой, и жена вскоре поправилась. А сам он, изучив дело по совести, а не по приказу, помог Сашеньке выйти из тюрьмы, а потом долгое время приезжал и на могилу её с женой и детьми. Блаженная сама говорила, что не будет жить при новой власти, и вскоре после революции скончалась, хотя было ей тогда едва за тридцать. Собираясь однажды в храм в Онуфриево, Александра прихватила с собой лопату. Отстояли службу, затем блаженная подошла с тёткой к определённому месту в ограде храма, воткнула в землю лопату и сказала: «Ну, пожалуй, здесь и хорошо». Так она выбрала себе место захоронения, а вскоре и умерла — тихо, во сне, никому ничего не сказав накануне.
И такое множество людей пришли с ней проститься, что похоронная процессия растянулась аж на четыре километра. Когда гроб подносили к храму в Онуфриеве, последние только выходили из Сафонихи. Гроб её несли незамужние девушки в белых платках. Они потом говорили, что «нести было легче, чем ложку поднять». Девицы часто менялись, каждой хотелось проводить Сашеньку. Рядом с гробом несли три подсвечника, так погода была такая тихая, что ни одна свечка в пути не погасла. А при прохождении через лес, как вспоминали очевидцы, слетелось ко гробу множество разных птиц, все они пели и щебетали до самой церкви.
У храма процессию встретили колокольным звоном. Ограда Успенской церкви не вмещала всех пришедших проводить Сашеньку в последний путь. Много было и духовных лиц, в том числе из Москвы. Когда тело усопшей внесли в храм, три паникадила и все свечи в храме сами зажглись, а как только тело предали земле после отпевания, так же таинственным образом погасли.
На могиле блаженной установили сразу три деревянных креста: один — из Онуфриева, другой — из Волоколамска, а третий — из Можайска. Про похороны блаженной вспоминали и другие окрестные старожилы — Александра Семеновна Коламанкина и Пелагея Васильевна Сорокина. И почти слово в слово они повторяли рассказ Марии Ефимовны Кузнецовой, хотя друг друга они даже не знали. Сразу же могила блаженной Александры стала местом паломничества. Продолжали ходить к ней, просить разрешения своих бед, даже земля с её могилы помогала исцелять людей. Брали домой и цветки сирени, что обильно росла вокруг крестов. В день рождения, на Пасху и великие праздники захоронение блаженной оказывалось всё в цветах.
Потом начались гонения на верующих, а осенью 1941 года при наступлении фашистов на Москву Успенский храм был взорван нашими отступающими частями, чтобы его колокольня не служила ориентиром для ведения артиллерийского огня. После войны у бывшей церковной ограды начали разрабатывать песчаный карьер. Все захоронения в ограде храма уничтожили. Все, кроме одного, — блаженной Александры! Со временем, хотя почитание Сашеньки не прекращалось, становилось всё больше людей, у которых могила Божьего человека не вызывала чувства благоговения. Ограда могилы была уже вся изломана и окружена сараями. Местные жители на месте кладбища копали себе погреба, оставляя гробы в качестве полок для банок с соленьями.
В конце XX века остро встал вопрос о спасении захоронения блаженной. По благословению благочинного отца Георгия
Тобалова приняли решение перенести останки Александры к восстанавливаемому Крестовоздвиженскому храму в селе Дарна. Мощи блаженной вскрывали в конце мая 1996 года после панихиды, отслуженной на месте отцом Константином Волковым — молодым настоятелем храма в Дарне. Грунт на могиле оказался тяжёлым: мелкая щебёнка чередовалась с крупными камнями и плотной землёй. И вот спустя шесть часов очередной камень в углу ямы после удара ломом провалился в пустоту. Участница тех событий Надежда Антонова позднее вспоминала: «Головка Сашеньки была в платочке шёлковом розовом. Был еще огарочек свечи, чашечка и удивительный деревянный крестик — дубовый, резной, беленький, как будто только что сделан».
Останки блаженной аккуратно сложили в новый гроб и отвезли в Дарну, где за алтарем храма уже была подготовлена новая могила. Отец Константин взял из гроба лишь тот самый свечной огарок и зажёг от него свечи в храме. Так свеча, погасшая век назад, затеплилась снова, символизируя память об угоднице Божией блаженной Александре и преемственность православной веры.
Но на этом чудеса не закончились.
Новую могилу блаженной Александры обложили природным камнем ровно перпендикулярно алтарю храма. Настоятель всё проверил, отслужил панихиду, окропил водой кованый железный крест. А следующим утром пошел посмотреть на захоронение — и остановился в недоумении. Могила, обложенная камнями, оказалась несколько повёрнута в сторону. Батюшка позвал рабочих и указал им на недочёт. Рабочие заново натянули шнур от креста могилы до алтаря храма, чётко выставили прямой угол, переложили камни. Однако на следующее утро заметили, что камни опять повернуты несколько в сторону. Тогда поняли, что это сама Сашенька так пожелала. Больше исправлять не стали. И по сей день могила и крест находятся в таком же положении.
На кованом надгробном кресте указана лишь одна, и то приблизительная, дата её кончины — ноябрь 1917 года. До сих пор ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию не удалось, как не удалось обнаружить и точную дату её рождения. В одном лишь воспоминании упоминается 6 мая. По старому или по новому стилю? И какого года?
Множество остаётся и других загадок в судьбе Александры. Никто из лично её знавших ни разу не упомянул ни фамилии её, ни отчества. Истринский краевед Сергей Павлович Носиков в готовящейся книге представит читателям целое расследование, которое он провёл на эту тему. Но даже с его тщательным и скрупулезным подходом к работе в архивах не удалось пока приблизиться к истине ни на шаг. Может, ещё не пришло время нам об этом узнать?
Сергей Мамаев
Источник: Истра. РФ
Источник: Истра. РФ