По всей видимости, самые добрые и красивые, приятные Богу и полезные России плоды от многовекового движения встречь солнцу были принесены русским народом в эпоху Святого Царя Мученика Николая. Тогда в славные Царско-Николаевские годы около трех миллионов православных христиан прибыли в Сибирь и на Дальний Восток и с Божией помощью, планомерно и последовательно, стали строить здесь Святую Русь с крестами и куполами православных храмов.
Да, почва уже была, уже 300 лет Русской Сибири отпраздновали. Правда, Приморью и Приамурью на момент восхождения на Престол Государя Николая Александровича Романова исполнилось всего 44 года — с подписания Пекинского договора в 1860 году. Но люди русские уже крепко встали на океанских берегах, уже и Колыму, и Чукотку освоили, Русскую Америку выстроили. И на берегах Амура и Уссури не первое десятилетие храмы возводили, детей и хлеб растили.
Но вот при Святом Царе Мученике всё на новом уровне стало осуществляться. Переселение стало не только более массовым, благодаря выстроенному Транссибу, но и более качественным, упорядоченным и как бы сейчас сказали — «целевым». То есть, подчиненным цели создания на восточной окраине Руси крепкого русского общества, способного стать надежной опорой и Церкви, и государства Русского. Но не только о сугубо государственных интересах заботилась власть. Она думала о благе переселенцев, берегла их, помогала переселенцу обжиться на новом месте и своим трудом обеспечить себе полноценную христианскую жизнь.
Количество переселенцев возросло существенно. Ведь по железной дороге путь стал значительно короче и проще, чем морем из Одессы до Владивостока через Суэцкий канал в течении двух месяцев или как было еще раньше — на лошадях, да на плотах по рекам, на что уходило около трех лет жизни переселявшихся на восток.
И если за все три века освоения русскими сибирских просторов там поселилось около четырёх миллионов человек, то за 23 года правления Российского Императора Николая II в Сибирь перебрались и обосновались на новом месте около трёх миллионов человек. Среди переселенцев теперь большей частью были люди, сознательно решившиеся на переезд, осознававшие неимоверные трудности, которые ждут их в первые годы обустройства в Сибири, имевшие необходимые денежные средства для того, чтобы начать новую жизнь в далеком краю. Основу всего движения на восток составляли крестьяне — труженики, которые стремились с Божией помощью и своим самоотверженным трудом найти свое крестьянское счастье на невиданных и привольных просторах Зауралья.
Предыдущий опыт показывал, что за Уралом выживают и укореняются, принося пользу России и Церкви, люди самостоятельные, смелые, трудолюбивые, хорошо осознающие, что Сибирь — край суровый. Созданное в 1896 году в Министерстве внутренних дел Российской Империи Переселенческое управление стремилось не пропагандировать переселение на восток, но наоборот ограничивать его, способствуя тому, чтобы в Сибирь люди ехали не за какими-то иллюзиями, а с глубоким пониманием предстоящих трудностей.
Царская власть поставила переселенческое дело на такой высокий уровень организации, на котором оно уже никогда не находилось после революции, в СССР, а тем более после развала Советского Союза.
В первые же годы своей работы Переселенческое управление издало полумиллионными тиражами справочники для переселенцев. В этих изданиях, продававшихся по цене в несколько копеек, людям старались описать с предельной ясностью все трудности, с которыми они могут столкнуться. Издавались, просветительские и разъяснительные брошюры, листовки, рассказывающие о Сибири и о правилах переселения в эти суровые края.
«О Сибири говорят, что в ней простор и полное приволье. Действительно, Сибирь в два с половиной раза больше европейской России, но хлебопашество возможно только на юге, на одной десятой части этой страны. Тут на юге живут пахари-старожилы. Здесь же находятся свободные казенные земли, пригодные для землепашества. В остальной части Сибири хлеба не выспевают. Южная часть Сибири, где селятся землепашцы, похожа на европейскую часть России, но работать на земле в ней гораздо труднее. Зимы в Сибири холодней (…). Зима требует много дров; в избах для тепла кроме русских печей, ставят еще железные печи, которые топятся постоянно. Сена на зиму надобно запасать больше, чем в европейской России. Сибирское лето коротко и непостоянно: то стоит жара, то вдруг наступают очень холодные дни; утренники могут случаться во всё лето, даже в июле. По причине короткого лета страдное время тяжело, все работы сбиваются вместе, — и пахота, и жатва, сев и сенокос» (Сибирское переселение в 1899 г. Выпуск II. Что нужно знать каждому ходоку).
Конечно, не вся Сибирь сплошь такая суровая. Все эти характеристики совершенно не относятся к югу Дальнего Востока, к Русскому Приморью, которое находится на границе с субтропиками.
В том же Справочнике для переселенца сообщалось: «Такова Сибирь. Простора в ней на вид много, но совладать с этим простором может только человек сильный, умный, работящий и осторожный, к тому же с копейкой на трудный случай. Кто идет необдуманно, лишь бы куда-нибудь в новое место кинуться, тот в Сибири, можно сказать, гибнет, или живет так, что жалко смотреть, или возвращается домой разоренным в озлоблении, стыдясь людей».
Это не советская пропаганда, широко призывавшая переселяться в Сибирь и на Дальний Восток, стимулировавшая молодежь ехать «за романтикой», «за туманом и за запахом тайги», да и «за длинным рублем». Как только рухнул Советский Союз, огромные людские потоки направились обратно — в Европейскую часть России. Пока дотации были — жили. Кончились — поехали обратно.
Не так наши предки, что ехали за Урал еще при Богом данной Царской власти. Они лучше молодых комсомольцев и романтиков понимали, что их ждет на новых местах. Да и ехали не поодиночке, а чаще большими семьями и целыми общинами. Ехали с верой в Бога и с желанием своим трудом строить новую, не временную, а долгую, из поколения в поколение русскую жизнь на сибирских просторах.
На страницах Справочной книжки для ходоков и переселенцев на 1909 год сообщалось: «Правительство никого не приглашает на переселение. Помощь Правительства оказывается только тем, кто прежде чем двинуться с семьей на новые места, приищет землю для переселения, осмотрит её и форменным порядком зачислит за собою свободный участок сам или через доверенного своего ходока. Такое правило предусмотрено, чтобы предупредить разорение от необдуманного переселения в места, где подходящую землю найти трудно или где она отдана уже другим. Необходимо — и об этом заботится Правительство — чтобы все, решающиеся на такое трудное и опасное дело, как переселение, были хорошо ознакомлены со всеми законами, правилами и порядками по ходачеству и переселению».
А вот еще разъяснения и предостережения из той же Справочной книжки: «Множество хозяев, которым тесно и трудно живется на родине, думают, что стоит им переселиться в Сибирь, получить большой земельный надел и жизнь их станет легкой. Они не берут в расчет того, как тяжело устраиваться на новых необжитых местах, как трудно, разоряя прежние хозяйства, заводить новые. Многие не знают даже, как горько живется переселенцам в Сибири в первые годы, а верят только разным россказням, будто бы всех переселенцев и везут, кормят в дороге, и устраивают на казенный счет и землю дают не только годную, но совершенно приготовленную для хозяйства. Таким людям прежде всего следует прочесть эту книжку и твердо помнить, что Правительство всех предупреждает вот о чем: Переселение самое трудное и опасное средство улучшить свое благосостояние, оно требует от переселяющихся запаса хоть каких-нибудь денежных средств, а главное готовности перенести немало лишений и тягостей и положить много труда на новую землю для расчистки её из под леса или вековой залежи».
На местах, где селились и обживались переселенцы, государственная власть проводила обследования состояния переселившихся, своего рода «социологические исследования». Изучалось «социальное самочувствие», удовлетворенность переселением, настроения, моральное состояние, физическое и экономическое положение переселившихся людей, их быт, занятия. На основе этих исследований составлялись записки в Переселенческое управление, в высшие инстанции.
Как же глубоко понимали в российской власти великое переселенческое дело, с какой ответственностью подходили к нему, заботясь, прежде всего о людях, о своем народе!
Вот мысли председателя Совета министров Петра Аркадьевича Столыпина, анализирующего предыдущий опыт переселения в ходе поездки по Сибири в 1910 году: «Между тем, как ни велико государственное значение переселения в смысле охраны границ, подъема жизнедеятельности окраин, вовлечения их в общий хозяйственный оборот страны, смягчения аграрных затруднений в Европейской России, — но люди, живые люди, делающие в массе своей переселенческое дело, идут в Сибирь, ломая старую жизнь и строя новую, каждый в отдельности, не для того, конечно, чтобы облегчить аграрные затруднения или послужить оплотом русской государственности на окраинах; их цель — выгоднее, лучше устроиться в Сибири, чем жилось им на родине. Помочь им в достижении этой непосредственной их цели, может быть, и есть лучший способ обеспечить достижение всех государственных интересов, связанных с переселением. Напротив того, попытки овладеть переселением и всецело подчинить его руководящей воле каким-либо иным путем, нарушающим хозяйственные расчеты самих переселяющихся не обречены ли неминуемо на крушение? Естественное развитие переселения необходимо именно ввиду государственной его важности. «Как дерево без коры должно высохнуть», — говорит записка одного из китайских сановников, недавно представленная богдыхану, — «так и государство без крепких границ перестает быть державой». Действительная мера к укреплению границ одна — заселение малолюдных окраин. Прилив на окраину переселенцев, как живых соков, должен образовать и у нас в Сибири плотную живую кору русского дерева. Но для того, чтобы это обрастание корой шло успешно, необходимо, чтобы переселение не подвергалось искусственным и насильственным опытам. Свободное течение переселенческого движения за Урал — лучшее к этому средство».
Процесс переселения за Урал практически остановился с началом Русско-Японской войны. Однако по её окончании народ еще активнее устремился в сторону Тихого океана. Одним из стимулов служили рассказы тех, кто был на войне и увидел бескрайние и красивые просторы Манчжурии и Русского Приморья, а в пути по Транссибу — красоту и приволье всей Сибири, от Амура до Байкала и до Уральского хребта. Кстати, вся инфраструктура, созданная вдоль Транссиба для переселенцев, оказалась очень полезной при переброске наших войск на восток.
Вдоль Транссиба были выстроены переселенческие пункты, которые принесли много пользы нашей Армии.
Известный писатель и публицист Владимир Людвигович Кигн-Дедлов, поработавший в Переселенческом управлении МВД Российской Империи и внесший немалый вклад в становление переселенческого дела в России, отмечал в своих очерках: «Как только выяснилось, что мужику, одетому в солдатскую шинель, надо идти на восток, тотчас учреждение, туда же двигающее мужика в сермяге, Переселенческое управление, предложило свои услуги солдату. У «мужицкого» управления в Сибири давно уже были налажены переселенческие становища, вдоль железной дороги, которая теперь повезла солдат».
Дедлов ярко описывал обустройство переселенческих пунктов, которые во время войны сыграли немалую роль в переброске по Транссибу Русской Армии на восток: «На становищах были дома для приюта переселенцев, бани, больницы, аптеки, при них врачи и фельдшеры; на станциях имелись кубы для кипятка, кухни, сараи для лошадей, даже своя полиция, именуемая переселенческими стражами...».
Главным «перевалочным», врачебно-продовольственным пунктом на пути переселенцев был Челябинск. Здесь выстроили большой лагерь на 5 тысяч человек. Проводилась запись переселенцев, оказывалась необходимая помощь. Для людей, отправлявшихся к местам своей новой жизни, выделялись специальные поезда с вагонами-теплушками, к составу также прицеплялся санитарный поезд.
После Русско-Японской войны царская власть с еще большим усердием и размахом подходит к переселенческому делу. Ставший председателем Совета министров, глава МВД П. А. Столыпин приступил к масштабной и кардинальной аграрной реформе. Теперь крестьяне получали возможность выходить из общины с собственным наделом. При переселении в Сибирь и на Дальний Восток они могли продавать свои земли на прежнем месте жительства и приобретать новый земельный участок уже за Уралом.
В 1905 году Указом Государя было реорганизовано Министерство земледелия и государственных имуществ. В результате чего появилось Главное управление землеустройства и земледелия, в которое передали Переселенческое управление, бывшее до того в составе МВД. Теперь всеми вопросами переселения в Сибирь, наделения крестьян землей и их обустройства на новом месте занималось Главное управление землеустройства и земледелия. В 1906 году при ГУЗиЗ Высочайшим повелением был создан Комитет по землеустроительным делам.
«Учреждения и лица, работавшие в деле землеустройства, неоднократно были осчастливлены высокими знаками Монаршего внимания. При открытии созванного в 1909 г. для обсуждения землеустроительных вопросов, Съезда Непременных Членов Губернских Присутствий и Губернских Землеустроительных Комиссий, Председатель Съезда, Статс-Секретарь Столыпин передал присутствующим нижеследующие милостивые слова Государя Императора: «Передайте им, что Я знаю об их работе на местах и слежу за ней, скажите им ещё, что они принимают участие в большом историческом деле» (Краткий очерк за десятилетие, 1906-1916 / Ком. по землеустроительным делам).
Забота о переселенце была во всем. Однако нигде мы не увидим того, что способствовало бы появлению у людей иждивенческих настроений по отношению к государству.
Русский народ — какой он смиренный, трудолюбивый и воистину христианский! Читаешь о великой русской эпохе переселения на восток, видишь лица людей того времени. Смиренные, добрые, простые русские лица. Чистый сосредоточенный и внимательный взгляд, мудрость в глазах и одновременно какая-то детская открытость. Русские крестьяне. Наши золотые предки, наши дорогие крестьяне-землепашцы. Они по зову своего Царя с чистой детской верой и сыновним послушанием отправились на край света, не зная, что ждет их там. Видишь их в этих тесных теплушках, несущихся по железным рельсам в неведомые сибирские и тихоокеанские дали. Видишь этих добрых и родных русских людей на переселенческих пунктах, в очередях к чиновнику переселенческого отдела, среди глухой тайги где-нибудь на берегу Амура… В их добром смирении, в их тяжелом крестьянском труде, от которого расцветает суровая Сибирь и вся Русская земля, в их великой любви к Богу и Русскому Царю — вся суть нашего народа. В глухой тайге, на крутых речных или морских берегах они расчищали землю от леса, корчевали пни, распахивали неведомую им ранее почву… И сеяли не только зерна пшеницы и ячменя. Они сеяли духовно, своими молитвами… Сеяли добро и любовь, тихую духовную радость и надежды. Сеяли, чтобы здесь на этой новой далекой земле под лучами восходящего солнца среди высоких горных хребтов, у волн Океана Великого взошли и возросли ростки Святой Православной веры, ростки Русского духа, наполненного Христовой любовью.
Знаменитый православный миссионер священномученик Иоанн Восторгов в своем «Добром слове переселенцу» так сказал тогда: «Идут они от тесноты земельной, от бедности, ради дел житейских; как будто и они творят свою волю, потому что переселяются добровольно: а Бог чрез них сотворит Свою святую волю, сделает их проповедниками истинной веры христианской. Конечно, это не значит, что русские переселенцы будут заниматься проповедью Евангелия; для этого дела нужно особое призвание, особые способности и знания. Но они придвинутся своими поселениями к язычникам, живущим во множестве в Сибири; они станут жить близко, около языческих соседних с Россией царств, и самым делом, — устройством храмов, богослужением, христианской жизнью, всем своим бытом ознакомят неверных с нашею святою верою; они, наконец, поселяясь здесь, облегчат и проповедникам веры найти доступ к язычникам. Так, вы видите, что Россия имеет особое, как бы апостольское, призвание на Восток — нести славу Креста Господня, давать счастье веры, свет и спасение Евангелия для языческих многочисленных племён. Переселенцы же русские в Сибири и на Дальнем Востоке незаметно для себя способствуют России исполнению этого великого, святого Божьего призвания».
Самое непосредственное и даже ключевое участие в деле переселения в Сибирь и на Дальний Восток принимала Церковь. Потребность в обращении к Богу, в молитве у переселенцев была намного выше, чем у тех, кто оставался жить на своих насиженных местах где-нибудь в центральной части России. Петр Аркадьевич Столыпин в своей записке, составленной после поездки по переселенческим районам Сибири, пишет: «Просьба о церкви там, где ее еще нет, повторялась во всех посещенных нами поселках. Трудность новых условий, ставящих переселенцев лицом к лицу с дикой природой, создает вообще в переселенческих деревнях особое, сразу передающееся серьезное и глубокое настроение, в отличие от покойной и даже иногда ленивой жизни старожилов и казачьих селений. Выстроенный храм становится центром поселка и напоминает переселенцам о родине, где они и жили хотя и бедно, но в атмосфере, согретой религиозными и историческими преданиями, и откуда попали в край богатый, но чужой и дикий. Большое влияние имеют на переселенцев и попадающие теперь в их среду священники из числа бывших слушателей пастырских курсов, устроенных в прошлом году в Москве, с благословения Митрополита Московского. Многие из них — люди призвания, с глубокой верой и увлечением делающие в сибирской глуши свое великое по значению дело. Встречи и беседы с ними оставили в нас отрадное, бодрящее впечатление».
Велики труды священномученика Иоанна на ниве церковного просвещения. Трудно переоценить его апостольские миссионерские дела. Особое значение миссионерские труды и молитвы протоиерея Иоанна имеют в эпохальном движении Руси на восток, к берегам Океана Великого.
В начале 1909 года протоиерей Иоанн по Высочайшему повелению совершил миссионерскую поездку по Сибири, посетил Китай, Японию, Корею. Везде встречался с православными, узнавал об их жизни, выслушивал просьбы, много крестил и совершал церковные богослужения, выполнял требы. По пути в краткой и емкой форме отец Иоанн передавал телеграфом в российские столичные газеты свои ценные сообщения. Вот что писал отец Иоанн в одной из телеграмм: «11 марта посетил Челябинск. Вокзал наполнен переселенцами; идет стихийное движение; теперь проходит переселенцев ежедневно от 4 до 5 тысяч чел.; можно себе представить, что делается здесь в мае, когда их число достигает до 12 тыс. чел. в день, когда отправляют на Восток ежедневно по триста вагонов, наполненных переселенцами, а на пункте их проживает до 15 тыс. чел., — целый уездный город. За прошлый год проехало через Челябинск семьсот шестнадцать тысяч переселенцев (…). Это великое историческое движение народа, невместимое в разум, таинственно по своей провиденциальной сущности».
Отец Иоанн везде отмечал большую потребность переселенцев в церквах и священниках. В той же записке он писал: «Здесь ужасающая нужда в Церквах и причтах. В прошлом году из Туринского уезда переселенцы возвратились обратно, указав причиной — отсутствие церквей и священников: приходилось по полгода не крестить детей; страшились умереть без покаяния. И,?слава Богу, что жив у народа этот дух, эта тоска и жажда утешения веры…».
Приведем телеграмму с прекрасным Златоустовским слогом Священномученика Иоанна Восторгова. Телеграмма бы послана в 1908 году из Сибири в газету «Новое время».
«Усердно прошу напечатать в вашей газете, а другие органы духовные и светские прошу перепечатать настоящую телеграмму. По поручению Святейшего Синода и с Высочайшего соизволения ознакомился я на месте с религиозными нуждами переселенцев трех епархий Восточной Сибири и Дальнего Востока. Нужды в полном смысле вопиющия, в Приморской области только за один год население увеличилось сразу на одну треть. Пятьсот тысяч новоселов ежегодно вливаются в Сибирь.
Уже началась переселенческая кампания текущего года. Волна переселения не ослабевает, а увеличивается. Новые поселки удалились от железной дороги в глубь страны, селятся на берегу океана, церквей и причтов нет. Из пятидесяти мест сразу молят владивостокского архиерея прислать священников, чтобы переселенцы могли поговеть, но священников не хватает даже около городов. Отрадно видеть, что религиозные интересы стоят у переселенцев на первом плане. Все жаждут иметь храмы и причты. Трогательно то, что при всей бедности и лишения, помещаясь сами в землянках, переселенцы прежде всего в избранном поселке отводят место для храма, церковной школы и домов причта, собирают деньги и немедленно приступают к постройке, обязываются приговорами содержать причты. Лично я посетил, служил и проповедовал среди новоселов. Трудно изобразить их духовную радость при молитве, этот подъем духа духовно наголодавшихся людей; грешно не ответить на такую жажду, страшно толкнуть их на путь равнодушия религиозного или сектантства. Средств на храмы на месте мало, казна открывает новые причты, строит церкви, но успеть за жизнью не может. (…). Откликнитесь, добрые, верующие люди, помогите, духовно нуждающимся новоселам; с тоскою многие из них говорят, что пять лет не видели священника, не ели освященной пасхи, многие по этой причине бросают избранные места и уходят, как ушли новоселы левого берега Амура, около Хабаровска, а место это высокой государственной важности. Умоляем ради переживаемых святых дней поста, покаяния, грядущих дней страстной седмицы, великих воспоминаний, ради грядущих дней Светлой Пасхи, откройте сердца для любви благотворительности, помогите братьям нашим! Одной земли в Сибири им недовольно: не о хлебе едином жив человек. Великое совершите дело помощью пожертвования на храмы (…). Казенными отпусками не поспеть за жизнью. На помощь должны придти частные жертвы. Еще и еще молим вас и просим, добрые, верующие, любящие наш народ люди, помогите, отзовитесь на вопиющую духовную нужду; это будет подвиг и жертва святой веры, христианской любви, истинного, разумного патриотизма».
Со Христом во Христе и для Христа пришел Русский народ к берегам Тихого океана. Кульминацией, наивысшим подъемом в переселении русских за Урал стало золотое время царствования Святого Царя Мученика Николая. И сколько же надо фактов, документов, цитат, свидетельств, чтобы остановить ту ложь, которую льют современные псевдоисторики и иные журналисты на великую эпоху утверждения Руси и Церкви Православной на зауральских просторах? Пишут, что якобы вовсе не русские, а чуть ли не все народы мира осваивали Сибирь. Рассказывают, что Православная Церковь вносила всего лишь свой небольшой вклад в переселение. Между тем почти 90% в переселенческих потоках составляли русские православные люди. Они шли на восток с крестами на шеях, с молитвами и верой во Христа. Окормляла и вдохновляла их в этом героическом пути наша Святая Русская Православная Церковь. А правил всем этим великим историческим делом Православный Русский Царь.
Романов Игорь Анатольевич,
Центр церковно-государственных отношений «Берег Рус»
Центр церковно-государственных отношений «Берег Рус»